Дмитрий Воронин - Живой щит

— Нет. — Старик твердо стоял на своем. — Я своих людей не брошу, понимаешь, нет?

— Много им толку будет, ежели тебя ухлопают вместе с ними? Это ж не геройство, погибнуть, как бык на бойне.

— Может, и не геройство… я ж предлагал бросить телеги, да уходить верхами.

— У меня приказ, — снова набычился Сван. Этот разговор начал его доставать, хотя, как и ранее, он сам же его и начал. — Ты понимаешь, купец, что такое приказ? Лорд сказал охранять тебя и твой обоз. Я просто стараюсь выполнить и то и другое сразу. Ну не могу я бросить твой товар, да и не в правилах мечников маркиза Рено вот так вот, при одной угрозе, бежать от врага.

— Мало вас, — вздохнул купец. — Думаешь, мне товар не жалко? Как-никак, а мои в нем деньги, да и немалые. Это ж у вас, как говорится, солдат спит, служба идет. Что ты в таверне пиво глушишь, что солдат тренируешь, что с орками рубишься — все одна плата идет. У нас, сам понимаешь, все иначе. Угадал, взял хороший товар да привез в нужное время и в нужное место остался с барышом, не угадал — сиди себе на тюках да жди, пока какой дурень купит.

— Ты слывешь человеком богатым, зачем же сам с караванами ходишь? Сидел бы дома да деньги с приказчиков получал.

— Э, мил друг, не все так просто. Я почему, как ты говоришь, богатым слыву? Знаю много, да и нюхом чувствую, что в этом году доход принесет, а что и в следующем. Такому враз не учатся. Вот станет внучок постарше, поднаберется опыта, там, глядишь, и сменит меня. А пока… пробовал я это, дома сидеть. Да только доходы тут же упали, а то и убытки пошли. Сам понимаешь, для приказчика мои деньги — не его, чужие. Он и не старается особо. А стараться надо, и не просто, а изо всех сил. Вот сам посуди, в прошлом году я вез из Тарна ткани, да посуду кованую, да пряности. Сам герцог Дарландский мой товар брал, да и заплатил хорошо, не поскупился. А нынче что на возах — арбалеты, мечи, кольчуги, стрел немерено. Как думаешь, ко времени? То-то… говорю же, нюх у меня на торговое дело.

— Если б у тебя еще на что нюх был, — буркнул Сван, — так ты вообще дома остался бы. С внучком вместе. Сам-то ты откуда родом?

— Из Тарна я. Давно дома не был…

— Все спросить хотел, — замялся Сван, которого давно уж разбирало любопытство, да все как-то повода не подворачивалось. — Вот скажи, едешь ты почитай что с Темных земель. А разве мало мастеров-оружейников в Тарне да или в Дарланде том же? В Темных землях, бают, одни дикари живут.

— Дикари-то они, понятно, дикари, — кивнул купец, — да только по оружию большие мастера. Спят в шатрах кожаных, мясо жрут полусырое, грязь везде, вонища, однако ж в их горах руда — не чета реверландской, а та в срединных уделах за лучшую считается. Да и многие мастера, про кого ты говоришь, тоже у этих дикарей учились многому. То ли у тех магия какая, то ли им гномы что из своего знания передали, да только их оружие куда лучше, чем то, что из ваших кузниц выходит. Да и ты, десятник, взял бы какой меч с воза, он получше будет, чем твоя железка.

— Моя железка, — нахмурился Сван, — мне много лет служила. И еще послужит. Спасибо, конечно, понимаю, что обидеть не хотел, но я войну не по картинкам знаю. Когда меч знаком, он и не подведет.

— Дай-то бог, может, и не придется его доставать, — высказал надежду Зеннор, — уж и рассвело совсем, а орков-то все не…

— Идут! — завопил Жан, одним движением натягивая арбалет. Вложив в него стрелу, парень тут же натянул второй, затем третий.

Остальные тоже спешно готовили оружие. Стараниями Зен-нора у каждого было по три самострела и стрел более чем достаточно.

Десятник оглянулся. У далекой теперь кромки леса появились многочисленные точки, которые стремительно приближались. Ветеран нахмурился — врагов было куда больше, чем он предполагал. Сотня не сотня, но уж десятков шесть-семь точно. Много… Он снял с седла свой арбалет и привычным движением зарядил его.

— Лошадей пока не гоните, — приказал он возницам. — Как подойдут они на полет стрелы, тогда и вскачь пустите, покуда у скотины ноги держать будут. А пока не надо. Да вот еще, вы щиты-то на спины повесьте, а то кольчуга — она от меча и ножа хороша, а от топора, копья или стрелы может и не уберечь. А вы, парни, — обратился он к своим солдатам, — стреляйте только наверняка. Бегают они быстро, заново зарядить они вам могут и не дать. Будет возможность, бейте троллей — высокие такие, худые, они топоры мечут знатно, не промахнутся.

Он повернулся к купцу, и в его голосе зазвенел металл, на щеках заиграли желваки, только глаза остались такими же спокойными, как и раньше, когда они мирно беседовали о торговле да о достоинствах рудных шахт в Темных землях.

— А ты, старик, слушай, что я скажу. Сейчас ты погонишь свою лошадь, да так, чтоб пыль столбом стояла. Толку от тебя здесь никакого…

— Я… — начал было Зеннор, но Сван резко, даже грубо его оборвал:

— Ты уедешь, я так сказал. И не заставляй меня применять силу. Надо будет, я за это отвечу, но не сейчас. Скачи вперед, может, внучок твой подмогу ведет, поторопи. Долго нам не продержаться.

Зеннор мгновение смотрел в глаза ветерану, затем сухо кивнул и дал шпоры коню. Благородное животное рванулось вперед, словно и не было позади утомительного ночного перехода. Сван проводил его глазами, затем повернул своего жеребца навстречу стремительно приближающимся оркам.

Черный как смоль конь вынес его на пригорок и встал как вкопанный, повинуясь команде наездника. Сван не торопясь поднял арбалет и, тщательно прицелившись, выпустил первую в этой битве стрелу.

Тяжелый арбалетный болт влепился в череп бегущему впереди всех орку, проламывая кость и сбивая с ног. Об упавшее тело тут же споткнулся еще один зеленый урод и кубарем покатился по траве.

Сван быстро, но без излишней поспешности вновь натянул тетиву и послал вторую стрелу, столь же меткую, что и первая.

Из бегущей толпы вылетел метательный топор, однако расстояние было великовато даже для длинных жилистых рук тролля — топор упал на землю, не долетев до Свана пары шагов. А уже в следующее мгновение стрела плотно засела у зеленого в брюхе.

Конь рванулся, унося хозяина с места, ставшего опасным.

Слегка оторвавшись от преследователей, Сван снова заставил жеребца остановиться и успел выпустить еще две стрелы, и снова оба раза удачно. А затем снова пустил умное животное в галоп, увеличивая расстояние между собой и беснующейся толпой орков.

Ему удалось повторить этот фокус еще раза два, когда наконец начали бить самострелы его парней с возов. К тому времени орки потеряли восемь бойцов, однако десятника это не слишком обрадовало — похоже, врагов оказалось еще больше, чем он предполагал. Не иначе как полная сотня.