Андрей Легостаев - Любовь прекраснее меча

Грудь распирало от обуревающих чувств, хотелось орать от восторга и рассекать воздух волшебным Экскалибурном. Но Этвард сдерживал себя, чувствуя как благодать вливается в него из длани Господней.

Наконец божественный гость продолжил путь.

Уррий поднял на мгновение голову и встретился с глубоким печальным взглядом Бога-сына. Христос долго смотрел в глаза юноши, Уррий не отводил взгляд. (Потом Уррий пытался вспомнить о чем думал в эти мгновения, но безуспешно.)

Бог-сын отвел взгляд от юноши и, больше не глядя ни на кого, не обращая внимания на молитвы в его адрес, медленно пошел вдоль самого края стены — чтобы его видели осаждающие, когда он проходил между каменными зубцами.

Ангелы летели над ним, по прежнему дуя в трубы.

Всемогущий гость дошел до боковой башни, подошел к внутреннему краю стены и вновь по воздуху начал подниматься к крыше донжона.

Наверху он простер руки над замком, постоял несколько мгновений и вознесся обратно на небеса.

Он выполнил свою миссию, внял мольбам архиепископа Камелотского. Большего от Господа Иисуса Христа не требовалось. Он и так много сделал.

Граф Маридунский встал с колен.

— Господь на нашей стороне! — громко и торжественно произнес он. — И медлить больше с решительной битвой — значит проявлять неуважение к Спасителю и трусость, рыцаря недостойную.

Крики одобрения были ответом ему.

— Мы победим, — продолжил сэр Отлак. — Ибо в бой нас поведет верховный король Британии с легендарным мечом Экскалибурном в руке! Мечом великого короля Артура!

Этвард вынул меч из ножен и воздел вверх, показывая всем блестящий волшебный клинок.

«Возможно, мне предстоит слава не меньшая, чем досталась великому предку, — думал Эмрис. — Возможно, я даже превзойду самого короля Артура, и имя Этвард будет почитаться в веках.»

Что ж, он приложит для этого все силы и способности. В бой! Ему не терпелось в бой!

— За мной, благородные бесстрашные рыцари! — крикнул Этвард. — Изгоним вражескую скверну с родной земли! Отомстим за убитого короля Эдвина!

Необычное возбуждение и воодушевление кружило головы рыцарям, кровь бурлила в жилах. Они рвались в битву. И были страшны в своей справедливой ярости.

Берегись враг!

Когда в замке начали опускать мост, герцог Иглангер вздохнул с облегчением — зверь, воодушевленный явлением Господа-сына, сам вылез из неприступной берлоги.

Штурма не будет — будет сражение в поле. Так получается даже лучше.

— Коня мне! — громко крикнул он.

Принц Вогон уже сидел на горячем белом жеребце.

Линксангер и Берангер были рядом, но готовились отправиться к своим армиям.

Нет, они нужны герцогу здесь.

— Ведите рыцарей в бой, бесстрашный принц, — сказал Иглангер поклонившись.

Он постарался — очень постарался — чтобы в голосе не было даже намека на издевку.

Сакские рыцари до сих пор стояли на коленях рядом с боевыми конями и молились.

Они были готовы к битве — по вооружению и одежде. Но не духом. Увиденное останавливало их.

Но то ли от страха перед очередной неудачей и неминуемого объяснения с отцом, то ли от пережитого потрясения, у принца Вогона прорезался ораторский талант.

Он говорил долго и красочно. И убедил сакских рыцарей освободить их страну от остатков бриттских ублюдков — одно решающее сражение и все!

Герцог со своей стороны чуть создал атмосферу. Он мог очаровать нескольких рыцарей, сделать их поистине страха не ведающими и смерть несущими, но это бы ничего не решало. К тому же магические силы ему еще пригодятся сегодня. Но немножечко подогреть рыцарей — просто чтобы лучше воспринимались слова принца Вогона — следовало.

Рыцари встали с колен и вскочили на лошадей. Оруженосцы быстро подали им прочные боевые копья.

Защитники замка спускались по насыпи и выстраивались внизу в боевых порядках. У бриттов тоже были внушительные силы — четыреста рыцарей с воинами, державшийся чуть особняком слева отряд алголиан и отряд царя Ста Озер — справа.

Сам царь Тютин остался на стене, вместе с Майдаром и Кирлаком, а также с сэром Бламуром, который должен был распоряжаться внутри замка, сэром Баном, рана которого не позволяла прославленному бойцу сесть на коня, и Аннаурой, которая единственная из женщин присутствовала на стене замка (Сэр Отлак увидев ее на стене хотел что-то сказать, но промолчал, видно из уважения к французскому барону).

Царь Ста Озер не имел права рисковать своей драгоценной жизнью ради чьих бы то ни было интересов.

Но зато в момент, когда сакские рыцари вскочили в седла, с восточной стороны леса послышался ужасающий шум и треск. Высокие сосны трескались как лучины и с корнями выворачивались из земли под напором чудовищной силы. Что-то невероятно огромное продиралось напролом через лес.

Стеклянный дракон!

По приказу своего повелителя безмозглое огромное чудище впервые в жизни покинуло родное озеро. Чтобы пожирать, давить, уничтожать.

«Он даже больше, чем я тогда решил!»— поразился Уррий.

И пояснил Эмрису и Ламораку:

— Это стеклянный дракон. Я рассказывал… Помните? А я-то, дурак, тогда еще подумал, что ему будет через лес не пройти…

Озерные воины возгласами ликования приветствовали появление любимца царя Тютина.

Бриттские рыцари с интересом стали вглядываться вдаль, приподнявшись в стременах.

Повозки варлаков, выстроенные ровными рядами вдоль кромки леса, были сметены, разбросаны, перевернуты самими варлаками. Истошно визжали варлакские женщины, ругались измученные ожиданием приказа к штурму мрачные воины. Командиры спешно перестраивали боевые порядки, каждое движение водяного монстра уносило десятки жизней.

Рев чудовища раздирал барабанные перепонки, страстно хотелось закрыть уши руками и зарыться в землю.

Варлаки не были трусливы и не искали спасения в бегстве. Но что для трехсоярдового чудовища, у которого шкура, наверное, не меньше фута-двух толщиной, да еще защищенная множеством крепких, плотно пригнанных друг к другу пластин, их остроотточенные трезубцы и короткие мечи!

Дракон яростных уколов даже не чувствовал — двигался слепо на гущу противников, подминал под себя, давил лапами, неуклюже пытался схватить противника пастью.

Когда это удавалось, жертва отправлялась в необъятную утробу целиком — непрожеванная и даже не до конца умерщвленная (впрочем, сражаться с монстром изнутри, тоже возможности не было, так как из-за непередаваемого зловония боец тут же терял сознание).

Стеклянный дракон медленно продвигался вперед — к шатру военачальников, оставляя позади себя сплошное кровавое месиво.

Иглангер нахмурился. Если срочно что-то не предпринять, неожиданный противник передавит по очереди всех его многочисленных бойцов. Но на это дракону потребуется время.