Майте Карранса - Ледяная пустыня

— Ее действительно тошнит? — ошеломленно пробормотала Карла.

— Да, — хмуро ответила я, представляя себе склонившуюся над унитазом несчастную брошенную девушку.

— Неужели овощи такие невкусные?!

— Неужели ты не поняла, что они тут ни при чем?!

Я намекала на беременность Метрикселлы, но Карла упорно настаивала на своем.

— У нее анорексия.

— Какая еще анорексия! Ее просто тошнит.

— Вот-вот! Стоит ей что-нибудь съесть, как ее сразу тошнит. Типичная анорексия. Поэтому-то она и такая тощая — кожа да кости!

С точки зрения Карлы, все лица женского пола, не отличавшиеся комплекцией морской коровы, были тощими.

— Метрикселла не тощая. Она стройная потому, что думает не только о еде.

К моему удивлению, Карла тут же бросилась стучать в дверь туалета.

— Метрикселла, детка, прости меня за то, что я тут наговорила. Выходи к нам. Мы понимаем, как тебе тяжело. И нам очень тебя жаль!

— Не нуждаюсь я в вашей жалости, — открыв дверь, пробормотала Метрикселла. — Я ни в чьей жалости не нуждаюсь, — прошептала она еще раз и разрыдалась.

Когда мы с Метрикселлой остались одни в моей комнате, она призналась:

— Я не хочу, чтобы Гуннар меня жалел из-за того, что я беременна.

Обняв Метрикселлу, я прижала ее к груди, чтобы она не заметила, до какой степени я расстроена, и не догадалась, что мне уже все известно.

Немного успокоившись, Метрикселла мне сказала:

— Гуннар больше меня не любит, но попросил, чтобы я жила с ним ради ребенка.

Мысленно представив себе эту ужасную ситуацию, я промолчала.

— Даже не знаю, что делать, — продолжала Метрикселла. — Сомневаюсь, что мне хватит стойкости воспитать ребенка одной, но и жалость Гуннара мне тоже невыносима.

Осторожно погладив Метрикселлу по волосам, я подумала, что она даже представить себе не может, как хорошо я ее понимаю.

Тем временем, Метрикселла со слезами на глазах описывала мне свой последний разговор с Гуннаром:

— Его словно подменили. Похоже, он полюбил другую.

У меня задрожали руки.

— Как ты думаешь, у него кто-то есть? — настаивала Метрикселла, глядя на меня чистыми невинными глазами.

Я была не в силах ей врать.

— Возможно, и есть. Но если он сказал, что не бросит тебя, решать будешь ты.

К счастью, Метрикселла слишком устала для продолжения разговора. Внезапно она всплеснула руками.

— Лола! Я о ней совершенно забыла!

Мы бросились искать хомячиху. Обнаружив зверька, мы его накормили, напоили и почистили ему клетку. Лола заснула на груди Метрикселлы.

Я легла рядом с ними, но спать не решалась. В предательских сновидениях мне каждую ночь являлся Гуннар. Он шептал мне слова любви, лаская меня взглядом и горячими руками.

Я совсем не хотела, чтобы Метрикселла услышала, как я зову его во сне. Но понимала, что, пока жива, Гуннара я не забуду.

Суд

Когда Деметра получила собранную мною в Урте информацию, ее реакция не заставила себя ждать — она немедленно меня вызвала. Пришлось срочно собраться в поездку за тридевять земель. С собой я взяла маленький чемодан с самыми необходимыми вещами и фотографиями, сделанными в доме Елены, а также два отчета о гибели маленькой Дианы — один для всех омниор, другой — только для предводительниц кланов.

То, как мать отреагровала на мое сообщение о возвращении Баалаты, меня испугало. Я рассказала ей все без утайки. Врать не имело смысла, потому что у Деметры было множество источников информации, и рано или поздно, она обязательно докопалась бы до истины. Лучше было покаяться и признать свою вину. Я ведь вполне сознательно выбрала свой карнавальный костюм, и последствия этого выбора были ужасны.

К несчастью, я чувствовала себя совсем беззащитной. Без любви Гуннара, без искренней симпатии Метрикселлы, без друзей, на груди которых я могла бы выплакаться, я искренне нуждалась в материнской любви. Однако Деметра была на тайном съезде предводительниц омниор, проходившем где-то между Украиной и Молдавией, и не ведала о моих переживаниях. Впрочем, вряд ли бы они ее тронули, ведь Деметра впервые выступала в новом для себя качестве предводительницы всех западных кланов омниор.

Однако мать не только мысленно вызвала меня, но и удостоила чести довольно продолжительного телефонного разговора, который, признаться, меня успокоил. Деметра была очень дружелюбна и похвалила меня за подробный отчет. Она даже, кажется, не злилась на меня и ничем не напомнила о том, что я вырядилась на карнавале Баалатой. Совсем наоборот, Деметра настаивала, чтобы я как можно скорее прибыла в румынскую деревню, где предводительницы кланов с нетерпением ожидали возможности услышать из первых уст то, что мне удалось узнать.

Итак, я отправилась на Буковину,[34] расположенную подозрительно близко к печально известной своими вампирами Трансильвании,[35] где когда-то жила и безраздельно правила могущественная венгерская графиня Эржбета Баторий. Именно в тех краях в ночь праздника Имболк погибло шестнадцать маленьких омниор — почти половина из умерщвленных той страшной ночью.

Этому не приходилось удивляться. Дремучие и таинственные карпатские леса на протяжении сотен лет служили прибежищем медведицам, волчицам, горным козам и хищным птицам. В них же любили прятаться и кланы омниор.

После двухдневного путешествия я добралась до нужной деревни совершенно измученной и мечтала только о том, чтобы выспаться. Вместо этого Деметра напоила меня чашкой горького кофе, накормила черствым яблочным пирогом и отвела в соседнее помещение, где вокруг большого стола, заваленного картами, бумагами и атамами, меня с нетерпением ожидали омниоры.

Передо мной предстали легендарные колдуньи, рассказы о которых я слышала с детства, — древняя Лукреция из Клана Змеи, отважная Людмила из Клана Козы, писательница Лилия из Клана Журавля и ученая Ингрид из Клана Саламандры. За столом сидела только одна молодая девушка, замещавшая свою мать — предводительницу Клана Дельфина. На вид ей было лет двадцать пять, она была смуглой, выделялась атлетическим телосложением. Она была морским биологом и звали ее Валерия.

У Валерии было очень решительное лицо. Ее черные глаза пылали, и было ясно, что она ни перед чем не остановится. Именно Валерия начала разговор.

— В ночь праздника Имболк наши дети стали жертвами кровожадной одиоры из Библа — Баалаты, — заявила она.

Остальные омниоры начали испуганно перешептываться, но Валерия властным жестом вынудила их замолчать.

— Мы, средиземноморские омниоры из Клана Дельфина, когда-то обитали повсюду на азиатском, европейском и африканском побережьях, но были вынуждены перебраться на острова, потому что в Малой Азии, древней Нумидии[36] и Пиренейском полуострове, а также в окрестностях Карфагена нас безжалостно преследовала эта одиора из Библа. В нашем клане из поколения в поколение передается множество преданий о том, как защититься от беспощадной одиоры. В наших песнях и играх постоянно встречаются намеки на ту опасность, которую она собой представляет. Мы, омниоры из Клана Дельфина, не сомневаемся в возвращении Баалаты. Юная Николетта из Трапани[37] и малолетняя София из окрестностей Геркуланума[38] были умерщвлены с соблюдением того же кровавого огненного ритуала, которого требовала эта одиора в свою бытность финикийской богиней.