Аллан Коул - Когда боги спали

Вокруг столпились другие козы и начали обвинять его.

— Он убивал, — сказала одна.

— Наш Сафар? — спросила другая.

— Да, — сказала третья. — Наш Сафар убивал.

— Это правда, парень? — спросила Найя, не скрывая отвращения.

— Но это были всего лишь демоны, маленькая кормилица, — ответил он.

— Потрясающе, — сказала еще одна коза.

— Они напали на караван, — возмутился он.

— Ох, Сафар, — сказала Найя. — Мне так стыдно за тебя. — Она боднула его, сбив с ног. Острые камни впились в ягодицы. — Наверное, ты воспользовался магией, — сказала Найя.

— Я не смог удержаться, маленькая кормилица, — признался он. — Честное слово, не мог.

Найя встала на дыбы, превратившись в Кетеру, его беременную сестру. Длинный белый халат облегал распухший живот, где зарождалась новая жизнь.

— Найя говорит, что ты убивал, — сказала сестра. — И для этого пользовался магией.

Он не ответил.

— Посмотри на меня, Сафар, — сказала сестра.

— Не могу, — сказал он. — Мне стыдно.

Она указала вниз, где лежало тело демона.

— Это ты сделал, Сафар? — спросила сестра.

— У меня не было выбора, Кетера! — вскричал он. — Они убивали людей! — Сафар указал на демона. — Он собирался убить девушку!

Лицо Кетеры вдруг подобрело.

— Бедный Сафар, — сказала она. — Такой нежный парень. И вот ты столкнулся с насилием и смертью. А ведь они могут теперь никогда не оставить тебя в покое.

Сафар застонал и осел на землю. Он услыхал, как сестра подошла ближе, и ощутил аромат ее духов, когда она присела рядом с ним, чтобы успокоить его.

— Давай-ка я отведу тебя домой, Сафар, — сказала она.

Он попытался подняться, но не смог. Конечности перестали слушаться, и он мог лишь стонать.

Висков коснулась холодная вода. Мягкая влажная тряпка отерла ему лицо, и он ощутил, как смылись все его прегрешения. Осталась лишь жажда. Но что это была за жажда, о боги! Он открыл рот. Но вместо воды ощутил на языке холодное молоко и стал жадно лакать его, как изголодавшийся котенок.

— Сафар, — произнес чей-то голос. Голос нежный и ласковый, как это молоко. — Сафар, — вновь позвали его.

Он выплыл из темноты и увидел глядящее на него ласковое лицо с темными, миндалевидными глазами, исполненными нежной заботы. Шелковым покрывалом ниспадали вниз длинные черные волосы. Полные розовые губы раздвинулись в улыбке, обнажая зубы белые, как Луна Снегов.

— Кто ты? — слабо пробормотал он.

Улыбка стала еще нежнее.

— Меня зовут Астария, — сказала она.

— А я тебя знаю? — спросил он.

Она рассмеялась. Смех звучал тихой музыкой.

— Ну конечно, знаешь, — сказала она. — Я та девушка, которую ты спас.

— Так, значит, ты не моя сестра, — сказал он.

Она рассмеялась громче. Рассмеялась загадочно.

— Нет, я не твоя сестра. Я — Астария.

— Ну что ж, спасибо богам и за это, — сказал он.

И погрузился в глубокий, безмятежный сон.

7. Соглашение

Когда караван прибыл в Киранию, Сафар узнал, что значит быть героем.

Он и Ирадж ехали впереди, вместе с Коралином, восседая на лучших скакунах хозяина каравана. Этим чистокровным лошадям в гривы и хвосты вплели разноцветные ракушки и бусины. Позади, под охраной оставшихся в живых солдат, шел сам караван. Позванивали колокольчики, развевались знамена. В воздухе плавали запахи экзотических товаров из далеких краев. Впереди бежал мальчуган, неся на палке голову демона. У чудовища были открыты неподвижные глаза, а в разинутой пасти торчали в несколько рядов окровавленные клыки.

Сафар ощущал себя участником причудливого варварского действа. Схватка осталась где-то далеко в прошлом, почти в нереальности. Тем не менее перед глазами подпрыгивала эта вот окровавленная голова. Воспоминания о сражении были смутными, как из сновидения. И словно не он, а кто-то другой сотворил то могучее заклинание, обрушившее вниз лавину. В теле не сохранилось воспоминаний о той магической мощи. В то утро, перед тем как караван двинулся в путь, он, спокойно сосредоточившись, попытался овладеть хоть частью той силы. Но она ему не давалась, а может быть, думал он, ее и не существовало вовсе. Может быть, лавина сама по себе явилась на свет волею случая. И убил демонов не Сафар Тимур, а стихия.

Они обогнули последний поворот, и обрушившийся на них взрыв эмоций разогнал все воспоминания. Сафар увидел одного из братьев Убекьян, забравшегося на старую каменную арку, обозначавшую въезд в деревню. Не без удовлетворения Сафар отметил, как глаза у парня расширились от страха при виде головы демона. Парень тут же спрыгнул и исчез из виду, улепетывая с криком, извещающим деревню о прибытии каравана.

Ирадж подъехал поближе к Сафару, сияя от гордости и указывая на веселые ленточки, развешенные на деревьях вдоль дороги. Он хотел что-то сказать, но впереди зазвучала радостная музыка.

Улыбка удовольствия заиграла на лице Коралина.

— Здорово, — загремел он, — что ваши друзья и семьи устраивают вам достойный прием.

В течение двух дней после схватки люди каравана зализывали раны, восстанавливали поломанное, обмывали погибших и заворачивали их в белое льняное полотно. Тела погрузили в фургон для дальнейших похоронных церемоний. Пока Сафар отсыпался, Коралин сообщил в Киранию, что молодые люди живы и здоровы. Трезвомыслящий Ирадж рассказал Коралину о стаде, оставшемся на горном лугу, и эту новость тоже передали в деревню, дабы послали мальчика в горы забрать коз и лам.

Когда Сафар окончательно пришел в себя, от Астарии и следа не осталось. Ирадж сообщил, что ее отослали в фургон, к остальным женщинам. Сафар уже успел привязаться к ней, хоть и был потрясен вестью о том, что женщины предназначались для борделей Валарии, где их и должны были продать.

— Если бы не ты и твой мужественный друг, — рассказывал Коралин Сафару, — мои жены не только потеряли бы своего любимого мужа, но и остались бы нищими, не имея денег на кувшин ячменя или риса, и умерли бы с голоду. Что же касается верной Астарии, то она и ее сестры по соблазну устроили такую перепалку относительно того, кто будет ухаживать за тобой, что у бедного Коралина просто голова разламывалась, и помочь ему мог лишь большой кувшин бренди. — Он потер виски и взмолился: — Но подобное лечение, как обычно, привело к новой головной боли у твоего недостойного слуги. И боюсь, Коралину придется принять еще немного бренди, чтобы покончить с этим заболеванием. — Он подмигнул Сафару. — Астария всех нас просто поразила своей страстью, — сказал он. — Она хоть и маленькая, парень, но ярости у нее, как у пустынной рыси.

Он склонился пониже и заговорил доверительно: