Павел Буркин - Вернуться из смерти

  Но если б согласилась, перестала бы быть самой собой.

  Значит, винтовки, пушки и броненосцы - это всё важно, но важнее другое. То, что за него никто не сделает. В этом ни Барген, ни покойный мастер Михалис, ни даже красотка Бартейла не помощники. Никто не согласится признать наследником престола сына рабыни... Нужно решать проблему, а как?

  Сапоги шестерых гостей гулко грохотали в пустой прихожей. Со свежим, ещё горячим хлебом в руках встречать короля вышла Бартейла, девушка нарядилась в купленное ещё Михалисом зелёное платье, на тонких руках впервые зазвенели изящные золотые браслеты - тоже подарок покойного господина.

  - А ты похорошела, Бартейла-каттхая, - неожиданно отпустил комплимент король. Бартейла мило покраснела, смутилась: короли редко опускаются до комплиментов невольницам. Девушка прикусила чувственную губку - похоже, она по-настоящему понравилась королю. Вроде бы радоваться надо, если не знаешь, что внимание владык порой небезопасно для жизни и здоровья. - Рождение сына определённо красит женщину. Кстати, а как поживает малыш?

  - Благодарю ваше величество, хорошо, - склонила голову юная... не вдова, конечно, но вряд ли поддельна скорбь в глазах бывшей наложницы Михалиса. Выходит, девочка умеет быть верной и благодарной. Не будь она рабыней, можно было бы...

  Барген послал сестре благодарный взгляд. Девчонка ведёт себя как настоящая хозяйка, она только улучшит впечатление Амори о королевском оружейнике. Если попросить короля о маленькой, для него, но не для сестры, милости, Амори не откажет.

  Ели молча. Сестра порадовала Амори простым блюдом, с которым познакомил её Михалис - пельменями. Странно, но в этом мире до них не додумались, и идея мастера Михалиса пришлась всей семье по вкусу. Бартейла придумала добавлять в фарш какие-то одной ей ведомые специи - и пельмени стали сущим лакомством. А уж когда она научилась обжаривать их на сливочном масле, превращая в горячие, истекающие соком пирожки... Впрочем, возможно, всё дело в том, что вместо свинины в них была баранина а то и какая-то неимоверно вкусная рыба. К приготовлению пищи Бартейла относилась творчески.

  Оценил новое блюдо и король.

  - Вкусно, - улыбнулся Амори, когда тарелка опустела. - Пришлю-ка к тебе, каттхая, главного повара, поучиться. Откуда ты знаешь про это блюдо?

  - Как будет угодно вашему величеству, - медовым голоском пропела девушка. Было видно, как приятна ей королевская похвала. - А показал мне его Михалис-катэ. Он говорил, в их мире такие едят постоянно, а хранят в замороженном виде.

  - Зима у них там круглый год, что ли? - удивился Амори. - Или Великая Ночь?

  - Ни то, и не другое, ваше величество, - отозвался Барген. - Осмелюсь сообщить, в Сколене и северных землях многие делают глубокие подвалы, зимой натаскивают туда снега, а сверху посыпают опилками. В темноте и холоде подземелья снег не тает даже в самое жаркое лето, сырое мясо можно хранить месяцами. У нашего с Бартейлой отца тоже был такой. Возможно, и в королевстве Михалиса-катэ есть нечто подобное...

  - Знаю, - усмехнулся король. - У нас редко бывают настоящие морозы и снег. Зато много соли: знай себе, выпаривай воду. Но он говорил о каком-то устройстве, которое называлось "холодильник"... Ладно, я не об этом. Знаешь, Барген, зачем я приехал к тебе почти один, взяв с собой лишь лучших телохранителей?

  Если честно, именно это и не давало покоя брату и сестре. Ну, не бывает так, что правитель огромной страны, почти ничем не отличающийся от Императоров, просто от нечего делать завалился в гости к рабу. Так сокол или орёл никогда не станут ходить пешком. И рыба не станет ползать, подобно крабу, по дну. Если Амори выбрал время и заявился в гости, да ещё почти тайком - значит, Баргена ждёт задание. Судя по всему - донельзя сложное и неприятное.

  Он не ошибся. Но начал король издалека - будто единственной его целью была забота о верном подданном.

  - Многие алкские мастера недовольны тобой, Барген, - произнёс король. - И их недовольство легко понять: их так же учил мастер Михалис, они считают, что могли бы справиться не хуже тебя - если получат его записи в своё распоряжение.

  - И я стану не нужен, ваше величество? - понимающе усмехнулся Барген. - А что дальше? В рудники? Или в мешок и в море, ибо знаю много?

  - Будь ты обычным сколенским рабом, Барген - именно так. Многие мои придворные считают, что сколенцу по касте положено рабство в рудниках, или на галерах, но никак не руководство заводом. Некоторые, правда, думают: удавка и яд гарантируют, что ты не передашь свои знания другим сколенцам. А вы тут живёте в крохотном домишке, будто никого не интересуете. Без нормальной охраны, всего лишь втроём... Без обид, Барген, но захоти я этого - ты бы уже валялся в углу с перерезанным горлом, а мои люди развлекались бы с твоей сестрой. Я не хочу. Но вдруг захочет кто-то другой, когда я буду воевать на Гевине и в Сколене?

  Барген молчал, не желая вмешиваться в разговор мужчин, Бартейла вышла на кухню. Король взял паузу, давая сколенцу обдумать свои слова как следует. Барген и обдумывал, накручивая на палец недавно появившиеся усики. От слов короля настроение испортилось. Выходит, Амори подбивает его отдать записи мастера Михалиса, а самому покинуть Алкриф? А дадут ли ему уехать, если он даже отдаст записи - ведь то, что в голове, с ним останется, а записи за прошедшие годы он выучил почти наизусть. Король может питать к нему искреннее расположение, но против традиций, что родились ещё до империи Харванидов, не попрёшь. И Амори может даже пообещать ему всё, что нужно, только потом с лёгкостью нарушить своё слово. Ведь клятва, данная рабу, не имеет силы. Впрочем, что изменится, реши он спрятать эти записи? Только станет государственным преступником, и на семью падёт вся тяжесть преследований.

  - Как будет угодно вашему величеству, - твёрдо повторил Барген. - Прошу только об одном: пощадить мою сестру и её ребёнка. Это и сын мастера Михалиса...

  - То есть ты готов сам, без сопротивления, положить голову под топор - даже зная, что с твоей сестрой можно потом делать всё, что хочешь?

  - С нами и сейчас можно сделать всё, что угодно, - произнёс он. - Без Императора никто не может дать нам свободу...

  - ...и в обмен на покорность ты хочешь только помощи своей сестре. Похвально. Думаю, она будет хорошей служанкой у королевы. Соответственно, и её сын переберётся во дворец. Там их достать будет посложнее, я об этом позабочусь. Со временем, быть может, решится и вопрос с освобождением - я ведь Харванид, и не наследник Карда. Я и мои потомки не подпадаем под отречение от титула. А если я стану Императором, мне будет нужно подтвердить мой статус соответствующим обрядом - скажем, обрядом перерождения какого-нибудь раба в свободного. И в этом обряде, скорее всего, будете участвовать вы с Бартейлой.