Мария Архангельская - Пока не устану жить

Это случилось сразу после первого экзамена — по истории. Я успешно сдала его, став пятой в нашей группе, и пришла в наш домик, пребывая в прекрасном настроении. Бросила на стол сумку с конспектами, сняла куртку, села на стул, чтобы переобуться, и тут насторожилась. Что-то было не так. Я огляделась по сторонам, но всё было точно таким же, как всегда. Не сразу я поняла, что темнота на краю зрения, к которой я так привыкла, что перестала её замечать, сгустилась и запульсировала. Что-то висело на мне, чьи-то слова, сказанные в запале и со злостью, и человек, их произнёсший, был мне очень хорошо знаком. Я встала, оделась и вышла из дома.

Наталью я отыскала во втором корпусе, идя по следу проклятия, как собака на запах дичи. У её группы только что кончился экзамен по алхимии, и теперь ребята стояли в коридоре, ожидая объявления результатов. Я подошла прямо к ней.

— Наталья, за что ты меня прокляла?

— Что? — с искренним удивлением переспросила она. — Ты о чём?

— Ты только что произнесла проклятие. Я хочу знать, почему. Вроде бы я перед тобой ничем не провинилась.

На лице девушки мелькнуло некое понимание, но колоться она не спешила.

— Да ты с ума сошла! — она оглянулась на остальных, с интересом прислушивавшихся к нашему разговору, словно призывая их в свидетели. — Я произнесла проклятие? Да с чего ты взяла?

— С того. Наталья, я ведь его и отразить могу. На тебя. И тогда то, что ты пожелала мне, случится с тобой.

Я не блефовала. В тот момент я действительно была уверена, что смогу это сделать.

— Чокнутая! — воскликнула Наталья. В это время дверь аудитории открылась, и в дверном проёме показался господин Гурзо, председатель приёмной комиссии у алхимиков.

— Что случилось? — мгновенно уловив витавшее в воздухе напряжение, спросил он.

— Да вот Чернова меня обвиняет непонятно в чём.

— Она меня прокляла, — повторила я. — И я хочу знать, почему.

— Так, — господин Гурзо внимательно посмотрел сперва на меня, потом на Наталью. — Скажите, вы и в самом деле произнесли проклятие?

— Да я вообще не знаю, о чём она!

— Она пожелала Черновой вылететь из Школы, не закончив обучения, — сказала одна из девушек, которую я знала в лицо, но не помнила по имени. — Может быть, это и есть проклятие?

— Это правда?

— Ну…

— Правда, — спокойно сказал господин Гурзо.

— А чего она… Володя же из-за неё вылетел! Нюхались вместе, а исключили только его!

— Если бы студентка Чернова хоть раз употребила наркотик, можете не сомневаться, она бы здесь не осталась, — господин Гурзо обвёл взглядом всех присутствующих. — И запомните, молодые люди, вам нужно быть осторожнее со словами, особенно сказанными сгоряча. Вы все маги, и ваши слова имеют силу.

— А проклятие действительно можно отразить на того, кто проклял? — спросил кто-то.

— Не знаю, — господин Гурзо покачал головой. — Маг, обладающий большой чувствительностью, может понять, что проклят, но чтобы отразить… Александра, это вы пообещали?

— Да. Но я не стану это делать. Попытаюсь просто его рассеять.

— А вы сможете?

— Не знаю, — я пожала плечами. — До сих пор не пробовала.

Господин Гурзо снова качнул головой.

— А теперь результаты экзамена, — сказал он. Я повернулась и пошла прочь.

После этого случая что-то сломалось в моих отношениях с Натальей. Врагами мы не стали, но между нами выросла стена отчуждения, и ни она, ни я не пытались её проломить.

А сессия шла своим чередом. По теоретической магии и волшебным существам я стала пятой, по языку и алхимии — девятой и десятой. После небольшого перерыва следовали практические испытания. Первыми шли иллюзии. Я без особого труда сотворила в классе небольшой водопад, но поскольку для меня все иллюзии выглядели полупрозрачными, мне было трудно определить, насколько убедительной получилась моя картинка. Экзаменаторам пришлось мне подсказывать, и в результате я заняла восьмое место. На вещественной магии мне досталось пресловутое расширенное заклятие поиска с пентаграммой, и я стала четвёртой. Далее следовал экзамен по практической магии под председательством госпожи Фримэн.

На этот раз приёмная комиссия состояла из пяти человек, и все они, кроме моей наставницы, были мне незнакомы. Войдя в класс, я обвела глазами экзаменаторов и невольно задержала взгляд на одном из них. В первый раз я увидела в Штернштадте обычного человека. И что он делает на магических испытаниях? Быть может, я ошибаюсь, и он всё же маг? Я всмотрелась попристальней, но никаких признаков Дара не увидела.

— Студентка Чернова, прекратите меня зондировать, — невозмутимо сказал человек.

— Извините, — ответила я, чувствуя, что краснею. Значит, всё-таки маг…

— Что ж, начнём, — госпожа Фримэн сцепила пальцы в замок. — Давайте, Александра.

— Что, госпожа наставница?

— Покажите, чему вы научились. Что-нибудь, на ваше усмотрение.

Я была несколько сбита с толку. Что же им показать? Но экзаменаторы молча ждали, и я, лихорадочно перебрав в памяти то, что мне удавалось лучше всего, остановилась на заклятье Дальнего Зрения. Значит так, следим за уровнем Силы, и потихоньку, осторожно… Но, блин, неудобно-то как! И как только все остальные маги ухитряются творить сложные заклинания, ведь такими методами это совершенно невозможно, запутаешься в многочисленных условиях и ограничениях!

Воздух в аудитории начал потрескивать, и я почувствовала, как отозвались наложенные на стены комнаты чары, готовясь поглотить излишек Силы, если моё заклинание выйдет из-под контроля. Перед столом экзаменаторов заплясал рой синих светлячков, сгустился в облачко светящегося тумана и начал вращаться. На его поверхности появилась воронка, синие нити тумана закружились, устремляясь к её дну. Потом воронка раскрылась, на миг в ней мелькнула непроглядная чернота, а потом появилась картина горного хребта, окружавшего долину. Горы рывком придвинулись, всё поле зрения занял невзрачный кустик, растущий на склоне.

— Неплохо, — задумчиво сказал тот самый неочевидный волшебник. — Дальше протянуть заклятие можете?

Я протянула. На окружённой синим туманом картинке промелькнули горные склоны, и вдруг подёрнулись дымкой. Когда она рассеялась, я увидела равнину, через которую шла дорога — вероятно, та самая, по которой нас везли в Штернштадт. Кажется, я впервые сумела увидеть и пересечь границу Тирфо Туинн.

— Так, достаточно, — кивнул маг. Хоть председателем комиссии была госпожа Фримэн, он держался так, словно был здесь хозяином.

Картинка растаяла в воздухе.