Питер Нейл - След исполина

не лучше животных, если убегаем и прячемся, и только пытаемся забиться как можно дальше. А Усхор — не гроза, он настоящее бедствие. Усхор — это порождение преиподней, это… чума; и те ни в чем неповинные люди, которых он убил — это наши родные и наши друзья, Тайс, и наши родные и друзья — вернее, их души, умоляют нас отомстить за них. Я слышу, как эти души кричат; „Останови Усхора, прежде чем мы отправимся на вечный покой!“ И в наших силах отомстить. Вот почему я не животное — вот почему я верю Митре и другим богам, которые правят на небе и на земле! Если Митра спасет нас от смерти, то мы вернемся назад и начнем новую жизнь, а если Митра позволит мне пасть в этом поединке, то я тогда умру человеком!

— Ты глупец! — запричитала Тайс, понимая, что все ее слова и уговоры остались втуне, что Иллес предпочитает умереть и разбить на мелкие осколки все ее надежды, все мечты о том, чтобы любить его и жить с ним в спокойствии и безопасности. — Ты хочешь умереть!

— Нет! — ответил он уверенным, и в то же время гневным, жестким голосом — точно медный храмовый колокол прозвенел. — Нет — я не хочу умирать, Тайс. Но я воин, и единственное, чего мне хочется — это умереть, как те несчастные на площади — да, даже так, если моя смерть поможет добиться, чтобы произошедшее никогда не повторилось.

Тайс принялась плакать, ругать Иллеса и топать ногами, как рассерженная маленькая девочка. Затем она развернулась, бросилась прочь и, рыдая, выскочила из комнаты.

Но Иллес уже сделал свой выбор. И внутреннее спокойствие, снизошедшее на его душу, было истинным даром богов, подтверждавшим, что выбор его — верный!

Тайс — расстроенная, униженная — пробежала по коридору до самого конца, затем, запыхавшись, остановилась и чуть не вскрикнул от неожиданности, увидев Дестана Боларда, который в одиночестве стоял возле оконного проема.

— Не можешь заснуть? — спросил тот своим глухим, металлическим голосом и при этом даже не повернул головы.

Тайс молча смотрела на него, слишком испуганная, чтобы вразумительно ответить. Она всегда боялась Боларда; он казался ей детищем ожившей ночи, нечеловеческим существом, лишенным глаз и эмоций, твердым, жестким. Он никогда не ел и не пил в чьем-либо присутствии; его голос никогда не выдавал бурных эмоций, не был ни теплым, ни заботливым. Тайс обнаружила, что не может смотреть на него прямо, и стала осматривать темный коридор, который лишь был освещен редкими факелами, укрепленными нз стенах. Тайс мгновенно забыла о споре с Ил-лесом; сейчас ей хотелось только одного — быть рядом с ним, ощущать прикосновение его надежных, заботливых рук и слышать его смех.

— Тайс.

— Д-да?

Болард повернулся и посмотрел на нее — холодная маска, неподвижная, жуткая.

— Ты меня боишься?

Тайс не знала, что ответить. Тогда он продолжил:

— Все мы сегодня слегка не в себе. Мы подошли к перекрестку дорог. Мы теперь как одна семья; боги унесли с собой многих людей — тех, на чью долю не выпало путешествие к колдовству. — Он снова посмотрел в окно, словно советуясь с кем-то или чем-то, что находилось снаружи.

Сердце Тайс колотилось, как сумасшедшее. Она вдруг заговорила:

— Я… я только не хочу, чтобы Иллес умер…

— Верь самой себе, — ответил Болард, не отрываясь от окна. — Любовь — это всего лишь слова, которые значат не более, чем крылья для курицы, если у вас нет сил помогать друг другу. А силы эти появляются только в том случае, если человек ни от кого не зависит.

Тайс смотрел на Боларда с удивлением. Неужели это говорит Дестан — человек в черной маске, проклятый колдовскими силами, у которого на сердце горечь, а в душе — тьма?

— Ты так смотришь на меня, — проговорил он, снова поворачиваясь к Тайс, — думаешь, я никогда не любил и ничему в жизни не научился, пока не получил — это? — И он тронул рукой шлем.

Тайс молчала. Что он такое говорит? И зачем он говорит ей это?!

— Я много думал сегодня, накануне великого похода, — сказал Болард. — И удержать Иллеса, сдвинуть с его пути тебе будет не легче, чем удержать бурю. Тебе придется перетерпеть это. Будь выше этого. И верь в себя.

— Я… я не понимаю.

Она слышала тяжелое дыхание Боларда под маской.

— Мы все сейчас должны быть вместе, — сказал он наконец. — У каждого свои причины и свои кривые тропы, приведшие в Сафад. Одним из нас можно верить, а другим — нет. У каждого свои тайны, страхи, и сердце каждого горит от жажды мести или чего-то еще, и это выше нас. Возможно, боги затеяли игру, и мы всего лишь пешки. Возьми вот это.

И Болард снял со своего пояса длинный, тяжелый кинжал и вместе с ножнами протянул его Тайс.

— Научись обращаться с ним, — произнес он холодно. — Носи с собой. Повесь его прямо сейчас и носи на боку. Прежде, чем наше путешествие закончится, он должен стать с тобой единым целым.

— Я… я не хочу, — Тайс оттолкнула кинжал рукой.

Но Болард настаивал на своем.

— Пока что тебе удавалось оставаться в живых, не имея оружия, — сказал он угрюмо. — А теперь я предлагаю тебе оружие — в один прекрасный день оно поможет тебе выжить. Попроси кого-нибудь научить тебя пользоваться им. Думаешь, если сейчас ты откажешься от него, то потом ни разу не пожалеешь об этом?

— Болард, я…

— Бери кинжал. Это и жест, и символ, Тайс. Может быть, потом у меня никогда не будет такого настроения. За всю твою жизнь у тебя еще никогда не возникало необходимости иметь оружие, но все впереди.

Тайс нервно сглотнула. Ей вдруг подумалось, что, если она примет этот дар, то пересечет какую-то невидимую границу, или свернет с одной дороги на другую. Один путь лежал в Сафад, возможно, он в Сафаде и кончался, другой вел к новым горизонтам. Она должна взять кинжал и пойти по новому пути, потому что старого больше не существует. Это чувство было столь сильно, что даже напугало ее.

— Не хочу, мне это не нужно, — повторила Тайс— Мне кажется, тут какое-то колдовство…

Болард вздохнул.

— Никакого колдовства здесь нет. Это просто кинжал, изготовленный из хорошей стали, не больше. И я предлагаю тебе его только для самозащиты. Хочешь, можешь взять. Нет — так нет…

— Я возьму, но… — Она неуверенно тронула кинжал, и вдруг странное чувство охватило ее, точно дрожь пробежала по телу. Тайс подняла глаза на Боларда, но он, как только отдал ей оружие, отвернулся, сложил за спиной руки и продолжил смотреть в окно.

Дрожа, Тайс медленно попятилась, затем повернулась и со всех ног бросилась обратно в комнату.

Маленькое войско Орина тронулось в путь на следующее утро — в поход против черной магии, дабы наконец лицом к лицу встретиться с монстром, которого прежде видел лишь один человек.