Светлана Нергина - Дорога к Храму. Дилогия

– Вы хотите сказать, что во всем этом здании только один-единственный человек знает сокровенную тайну, как пройти к кристаллизатору? – Я недобро прищурила глаза и влила в голос на тон больше яда:– А если он заболеет или, не дай Хранящие, покинет этот грешный мир, то унесет секрет с собой в могилу?

Хорь насупился. Видимо, общаться с ведьмами до вчерашнего дня ему не приходилось, а этот опыт он отнес к исключительным случаям, мотивируя его моим на редкость пакостным настроением. Что ж, придется ему привыкать к мысли, что пакостным было не настроение, а весь характер, так что корректировке это не подлежит.

– Нет, разумеется.

– Тогда почему бы вам не попросить отвести меня к кристаллизатору кого-нибудь другого? Или сделать это самостоятельно, на худой конец?

Судя по отвисшей челюсти собеседника, даже предложение встать с кресла и дойти до уборной им воспринималось как оскорбление, а уж тут…

– Х-х-хорошо, – принял судьбоносное решение работодатель, осознав, что иначе ему от моего редкостно неприятного общества избавиться не удастся. – Я позову человека, и он вас проводит.

Наклонившись к кристаллу, обеспечивавшему внутреннюю связь, он трагическим шепотом велел позвать кого-то «как можно скорее».

– Пожалуй, я подожду провожатого за пределами комнаты. – Я решила слегка вознаградить Хоря за послушание.

Отошла к двери и, не успел он облегченно вздохнуть, обернувшись спросила:

– Кстати, написав «страшенная баба», вы имели в виду отсутствие красоты или неодолимое чувство страха, пожиравшего вас во время визита?

И, оставив несчастного градоправителя в ужасе оседать на пол, вышла за дверь.

– Ну что, солнышки, будем работать?

Я в сотый раз погладила по очереди все пять кристаллов, напоминая себе, что они только размерами – и ничем больше – отличаются от подобных у нас в Храме, а те я активировала влегкую и безо всяких проблем.

Эх, было бы это сейчас просто в Храме…

«Ага, под придирчивыми взглядами преподавателей, только и желающих высмотреть, что ты сделала не так?»

Ладно, все правильно. В конце концов, мне восемьдесят лет – или восемнадцать?

Со вздохом осознав, что дальше тянуть некуда, я распустила волосы.

Не для красоты – в волосах сила. Женская, ведьминская. Ни одна ведьма не будет ходить просто так по улицам с распущенными волосами – а то банальное зажигание свечки грозит обернуться пожаром. Но во время энергоемкой работы этим резервом мы с удовольствием пользуемся.

Светло отливающий в нежную синеву топаз – первый камень, который должен быть активирован. И я решительно шагнула к нему.

Осторожно, ласково положила руки на гладкий до скользкости камень, вдохнула – выдохнула…

– …Fsaagt hitrtis djert…

Голубое сияние, излучаемое камнем, медленно затопило сознание…

– …Ertna kqeitn putrjass gfollt…

Моя зеленая аура осторожно соприкоснулась краешком с голубым сиянием, отпрянула и потянулась опять…

– …Nerufo tregrra…

Бирюзовое яростное пламя, зародившееся из искорки при соприкосновении двух сильнейших аур, полыхало так, что закрытым глазам было больно…

– …TRED LERTNA NIJKLERT AINN…

Вспышка бесконтрольной, направленной в никуда энергии отбросила меня от камня и швырнула на пол. В затылке что-то хрупнуло, и мир стремительно выцвел перед глазами до бархатной черноты.

Когда я, придя в себя, нашла силы вновь подойти к кристаллу, он светился ровным приветливым светом, снова подзывая мою ауру.

– Ну уж нет, – невнятно пробормотала я.

Посидев на полу минут двадцать скорее для иллюзии восстановления сил, чем для их действительной регенерации, я уговорила себя подойти к изумруду.

Притягивающий спокойной густо-зеленой окраской камень ничуть не возражал против накрывших его чуть дрожащих ладоней.

– Надеюсь, у тебя нет привычки швырять разговаривающими с тобой ведьмами на пол, – вздохнула я, осознавая всю тщетность надежд.

Граненый ступенчатой огранкой камень приятно холодил руки. «Камень хладнокровия, мудрости и надежды», – всплыло в памяти. Ну что же, будем надеяться на лучшее…

– …Fdiop gklerr nartfen…

Зеленый… Мой цвет. Моя аура. Природа.

– …Redno sterr nagfel…

Зеленый с зеленым… Где я и где камень – уже неважно…

– …Niresst sahtre klerr…

Изумрудное бушующее море захлестывает сознание огромными волнами…

– …TRED GTURNI LERROPF…

…Очнулась я не скоро. Обещанные три часа работы были на исходе, через несколько минут за мной должны были прийти и проводить к выходу. Я мученически прикрыла глаза.

Люблю свою работу. Люблю магию. Люблю изумруды, ласково цепляющиеся своей аурой за мою.

Но не люблю со стоном подниматься на ноги, молясь только о том, как бы не упасть обратно.

Стражник, пришедший указать мне дорогу, с сомнением посмотрел на меня и протянул:

– Госпожа ведьма, а что с вами?

Ну если уж здесь озаботились состоянием ведьмы, значит, вид у меня – как у разлагающегося трупа. Впрочем, самочувствие – ничуть не лучше.

– Честно отрабатывала обещанные десять тысяч, – мрачно пояснила я. – Веди наружу, пока я прямо здесь в обморок не грохнулась и тебя в этом не обвинили!

Мужик верно оценил перспективу и, практически подхватив меня на руки, направился к выходу.

ГЛАВА 4

– Девочка, ну нельзя же так! Ну и что, что ведьма? Ну и что, что работа, люди, магия – и все остальное? А здоровье? О нем кто думать будет?

Меня никто не распекал уже лет сорок точно. Может – больше. И когда я, едва очнувшись, увидела Хильду, самозабвенно предававшуюся этому занятию, то на душе стало так тепло, как будто снова стала восемнадцатилетней девчонкой, у которой главной неприятностью в жизни являются выговоры и лекции на тему «так нельзя»…

Впрочем, это отнюдь не значит, что я поспешила согласиться со всем сказанным.

– Все нормально, Хильда. – О Хранящие, это – мой голос?! А почему такой тихий и дрожащий?

– Я слышу, как все «нормально»! – досадливо отмахнулась Хильда. – Лежи и молчи уж лучше! Конечно, чего еще можно было ждать? По жаре целыми днями где-то пропадаешь, не ела за два дня ни разу, колдуешь без отдыха… А себя беречь кто будет?

– Я шоколадку ела, – шепотом возразила я, но ни тон, ни факт не убедили даже меня саму, – что уж говорить о моей хозяйке? – И колдую не без отдыха. Просто с кристаллами всегда так: много сил уходит. Зато работать потом хорошо будут.