Сергей Ковалев - Котт в сапогах. Конкистадор.

— Очень простое заклинание! — ухмыльнулся маг.— Не дает воспламениться пороху в твоих пистолетах. А у меня все очень хорошо воспламенится,— дружелюбно подмигнул лысый.— Если надо будет. Так что брось-ка стволы на пол и руки протяни вперед, а твои друзья пусть их тебе свяж...

На этот раз молния была не такая мощная — наверное Коллет, поспешила и не сконцентрировалась как следует, зато от ее удара разом вспыхнул порох в оружии и в пороховницах бандитов, так что совокупный эффект был даже сильнее, чем на пристани.

— Эффектно... — почесал затылок Николас, разглядывая курящийся сизым дымом пролом в полу.— Так о чем мы говорили до того, как нас прервали? А! Так вот, когда меня вежливо просят, я не вижу причин отказать. Но, увы, мой отец не сможет вам помочь — он умер.

— Мои соболезнования...

— Спасибо... Твой спутник правильно все рассчитал — именно он был берсеркером, который прогнал разбойников. Я,правда, смутно помню те события, мне ведь было тогда всего пять лет. Да это и неважно, потому что я видел, как отец превращается, и позже, уже в зрелом возрасте.

— Пять лет назад?

— И пять, и десять — он часто превращался, но обычно это удавалось скрывать. Беда в том, что это знание очень опасное. Берсеркер пользуется для пробуждении силы яростью, доводит себя до исступления потому с головой у всех берсеркеров беда. Даже у тех, которые не умеют по-настоящему превращаться в зверя. Чтобы легко входить в боевой транс, им приходилось учиться легко вызывать в себе бешенство, и постепенно им все труднее становилось контролировать себя. Берсеркеры часто нападали на своих же соратников, да и в мирной жизни то и дело впадали в бешенство и крушили все вокруг. В конце концов совет шаманов запретил изучать эту дисциплину, а потом, кажется в тысяча сто двадцатом году, светские власти издали закон, что, если кого застанут, когда он впадает в состояние берсеркера, будут отправлять в ссылку на три года.

— Но твои предки сохранили это умение?

— Да, но держали в тайне. Мужчины по отцовской линии учились этому умению, однако, закончив обучение, давали клятву применять его только в крайнем случае. Тот случай с разбойниками и был крайним, но… отцу понравилось,— грустно вздохнул Николас.— Нам пришлось бежать из деревни, жизнь пошла не очень веселая, но настоящей необходимости в использовании силы берсеркера не возникало. Однако отец стал регулярно придумывать «крайние случаи», оправдывая тем свою страсть к превращению в зверя. А потом и оправдываться перестал, просто уходил в лес и превращался в медведя. Постепенно он все больше времени проводил в звериной шкуре, а в те редкие моменты, когда возвращался домой, по сути оставался тем же зверем, только в человеческом обличье. Мы с мамой ужасно боялись его и почувствовали облегчение, только когда он пропал.

— Ты же сказал, что он умер?

— Ну тело его, может быть, до сих пор живо, но разум и душа — они давно умерли.

— Понимаю... А ты...

— Нет,— развел руками Николас.— Знание передавалось, когда мужчина из нашего рода достигал совершеннолетия. К тому моменту, когда мне исполнилось четырнадцать, у отца уже развилась эта мания и он почти не мог меня учить — все время убегал в лес, Да и мама, видя такое, не желала, чтобы я повторил судьбу отца. Честно говоря, я его и сам боялся и не стыжусь в этом признаться. В облике медведя он совершенно себя не помнил.

— Но хоть что-то он успел тебе передать?

— Только самые начала. Они совершенно бесполезны…

— Ну мы ведь на это особо и не рассчитывали? — Я переглянулся с Морганом.— Скажи, ярл, а в твоем роду не хранили каких-нибудь преданий о том, как и где было получено это знание твоими предками?

— Ну какие-то сказки, конечно, в детстве мне доводилось слышать. Но что вам толку с этого? Если верить этим преданиям, то самый первый в роду берсеркер получил посвящение у черта на куличках — где-то в Южной Америке. Драккар, на котором плыл и мой предок, занесло туда штормом. Команда жила там почти месяц, пока чинили корабль. Не помню, как там получилось — все-таки я те сказки только в детстве слышал,— но мой предок был принят шаманом индейцев и признан достойным посвящения... А, вспомнил! Кого-то он там спас, то ли вождя, то ли еще кого-то важного, вот его и решили наградить. Вот так наш род и получил это знание.

— Все как я говорил! — заметался по столу Мордаун.— В Южной Америке! Но где?! Ты не помнишь точного места?

— Да откуда же в сказке точное место? — хмыкнул Николас.— Я же говорил, что толку от моего рассказа вам не будет.

— Но как-то же должны были его обозначать? Не говорили же «дошел славный викинг до какого-то места»?

— Гм… Ты меня озадачил,— признался Николас.— Наверное, как-то называли, но я совершенно не помню. Сам подумай, сколько лет прошло!

— Вспоминай! — заверещал Морган, неожиданно запрыгнув на грудь Николаса и пытаясь встряхнуть его за фуфайку.— Вспоминай! Что значит, «сколько лет прошло»? Нам теперь из-за тебя всю жизнь животными... Отпусти меня! Не смей так обращаться с великим магом!

— Я вам, конечно, благодарен за помощь.— Николас оторвал от себя брыкающегося крыса, поставил на стол и прикрыл сверху пустой миской.— И с удовольствием бы помог вам, поскольку не люблю оставаться в долгу. Но я действительно не помню подробностей. Мне ведь было тогда всего пять лет,

— Проклятье! — Ястукнул лапой по столу.— Ну до чего же не везет!

— Что ж, придется нам искать дальше самим,— попыталась успокоить меня Коллет.— По крайней мере, континент нам известен — Южная Америка. Поселений европейцев там даже сейчас не так много, так что место высадки викингов мы в конце концов найдем. Ну а индейский город будет где-то не очень далеко от него, ведь викингов занесло в те места случайно, они вряд ли организовывали экспедиции в глубь материка.

— Вы удивительная девушка! — с уважением протянул Николас.— Такая уверенность и энергия впечатляют!

— Ты не особо впечатляйся,— хмуро проворчал я.— Ладно, все, что могли, мы узнали. Пора возвращаться во дворец.

— Мне правда жаль.— Николас вышел из кабака вместе с нами, но у крыльца остановился.— Мне в другую сторону — на пристань. Удачи вам. Прощайте.

Не успели мы отойти и десяти шагов, как в кабаке раздались испуганные вопли, а из дверей начали выскакивать посетители с искаженными ужасом лицами,

— Видимо, опять драка началась,— пожал я плечами в ответ на вопросительный взгляд Коллет.— В таких местах это самый распространенный досуг. Мы вовремя смылись.

— Что-то это не очень похоже на драку,— с сомнением произнесла Коллет, провожая взглядом дюжего мужика, пробежавшего мимо нас с паническими воплями: «Дьявол! Дьявол!».