Патриция Бриггз - Власть холодного железа

Черт побери, я не сказала мисс Райан ничего такого, что можно рассказать полиции. Если подумать, то мне следовало рассказать это полиции.

Однако прежде чем говорить с полицией или адвокатом, я должна была у кого-то спросить разрешения, это я знала. Таков первый закон стаи: перед посторонними держи язык за зубами.

Мне следовало узнать у дядюшки Майка, что можно рассказывать полиции — или адвокату, а не полагаться на собственное суждение. Я не сделала этого, потому что знала: если полицейские начнут искать настоящего убийцу, они узнают больше, чем готовы им сказать дядюшка. Майк или любой представитель малого народа.

Легче просить прощения, чем разрешения… конечно, если не имеешь дела с малым народом, не склонным прощать. Способность прощать они считают христианским качеством, а к христианству относятся не слишком хорошо.

Я не стала лгать себе и утешаться тем, что Зи справится с собой. Я мало знаю о его прошлом, но его самого знаю хорошо. Он вбирает в себя гнев и делает его таким же вечным, как татуировка у меня на животе. Он никогда не простит мне, что я предала его доверие.

Нужно чем-то отвлечься, что-то делать, чтобы руки и мозг были заняты, чтобы не думать с тоской, что сделала что-то ужасное. К несчастью, в пятницу я позже обычного задержалась в мастерской и выполнила там всю работу, полагая, что следующий день, субботу, проведу на музыкальном фестивале. У меня сейчас нет даже машины-проекта, над какими я обычно работаю. Мой нынешний восстановительный проект — «карманн гиа»[31] — сейчас проходит стадию обивки сидений.

Тревожно побродив по дому, я испекла печенье с ореховым маслом, отправилась в маленькую третью спальню, служившую мне кабинетом, включила компьютер, соединилась с Интернетом и принесла печенье.

Ответила на письма сестры и матери, потом просто побродила по сети. Печенье оставалась в тарелке. Когда я расстроена, я готовлю. Но это не значит, что я ем.

Нужно чем-то заняться. Я принялась вспоминать разговор с дядюшкой Майком и решила, что он действительно не знает, кто убил О'Доннелла. Хотя совершенно уверен, что это не огры, иначе вообще не стал бы их упоминать. Я знала, что убийца не Зи. Дядюшка Майк считает, что и Серые Повелители ни при чем — и я с ним согласна. С точки зрения малого народа убийство О'Доннелла — большая неприятность, каких Серые Повелители стараются избегать.

Старинный посох, который я нашла в углу гостиной О'Доннелла, имеет какое-то отношение к убийству. И настолько важен, что ворон… нет… как же его назвал дядюшка Майк… Пожирательница Падали явилась забрать его, а дядюшка Майк не хотел об этом говорить.

Я обратилась к поисковой программе, которой пользуюсь, когда захожу в тупик. Набрала посох и волшебство и нажала клавишу.

И получила ожидаемый результат. Заменила «волшебство» «фольклором», но только после замены на дорожный посох (после того как попробовала волшебный посох и волшебная палочка) я нашла сайт, на котором приводилось множество волшебных сказок и книг о фольклоре.

Я нашла свой дорожный посох — точнее, просто дорожный посох.

Его подарили фермеру, который оставлял на пороге молоко и хлеб для малого народа. Пока он владел посохом, все его овцы приносили по два здоровых ягненка в год и давали фермеру возможность процветать, хотя и скромно. Но (в волшебных сказках всегда есть «но») однажды вечером, когда фермер шел по мосту, он выпустил посох из рук, посох упал в воду, и его унесло течением. Вернувшись домой, фермер увидел, что его поля затопило, а почти все овцы утонули — все то, что дал ему посох, ушло вместе с ним. Он так и не нашел больше этот посох.

Маловероятно, что посох, дающий своему владельцу ежегодно по два ягненка от каждой овцы, стоит того, чтобы из-за него убивать, — особенно если убийца О'Доннелла его не брал. Либо я нашла не тот посох (этот не так важен), либо убийца О'Доннелла искал не его. Единственное, в чем я была уверена, — О'Доннелл взял его в доме убитого иного из леса.

Жертвы, хотя я знала их только по именам, постепенно становились для меня реальными. Коннора, иной из леса, селки… Зи часто говорил мне, что у людей в обычае всему приклеивать ярлыки. Обычно он говорил так, когда я пыталась заставить его рассказать о себе.

Повинуясь неожиданному порыву, я набрала «темный кузнец» и «Дронтхейм» и нашла историю, рассказанную мне Сэмюэлем. Дважды прочитала ее и откинулась в кресле.

Вообще-то похоже. Я могу себе представить, как Зи кует меч, способный разрубить что угодно — в том числе и своего хозяина.

Но в рассказе не было ни Зибольда, ни Адельберта. Имя Зи Адельбертсмайтер значит «кузнец из Адельберта». Я однажды слышала, как один из малого народа разговаривал с другим, называя Зи «тот самый Адельбертсмайтер». При этом он понизил голос.

Я набрала Адельберт и невольно рассмеялась. Первым появился святой Адельберт, миссионер из Нортумбрии[32], пытавшийся в восьмом веке крестить Норвегию. О нем я смогла узнать только, что он принял мученическую смерть.

Неужели этот Адельберт — Зи?

Зазвонил телефон, прервав мои размышления.

Прежде чем я смогла что-то сказать, очень английский голос произнес:

— Мерси, бегом ко мне.

Фоном был шум — рычание. Звучало оно странно, и я, отведя трубку от уха, убедилась, что слышу его из дома Адама и без телефона.

— Адам? — спросила я.

Бен не удостоил меня ответом, только добавил крепкое словцо и повесил трубку.

Этого оказалось достаточно, чтобы я пронеслась по дому и выскочила, все еще держа в руке телефон. Его я бросила на пороге.

Я перепрыгивала через проволочную изгородь, отделяющую мои три акра от гораздо большего участка Адама, когда мне впервые пришло в голову — почему Бен позвонил именно мне, а не позвал, например, Сэмюэля, который, во-первых, вервольф, а во-вторых, более доминантен, чем Адам?

Глава шестая

Я не стала обегать дом Адама, просто раскрыла черную, кухонную, дверь и вошла. Никого не было.

Кухня Адама устроена с расчетом на cordon blue[33] — дочь Адама Джесси кактто сказала мне, что ее отец очень хорошо готовит, но делает это не часто.

Как и в остальном доме, убранство — заслуга бывшей жены Адама. Мне всегда казалось странным, что, за исключением гостиной, выдержанной в строгих белых тонах, весь остальной дом кажется гораздо более спокойным и приятным, чем была сама экс-супруга Адама. А мой дом украшен тем, что предлагают на дешевых распродажах, и лишь несколько внесенных Сэмюэлем дополнений не дают ему выглядеть кошмарно.