Татьяна Нартова - Зимнее солнце

— И к чему такая тирада?

— К тому, чтобы ты перестала думать, как человек.

— Но я человек!

— Этого у тебя никто не отбирает. Ладно, проехали. Может быть, по ходу дела станет легче, — пробормотал парень, — Так вот, собственно, переходя к ответу на вопрос. Когда нас создают, одновременно появляется и та территория, на которой нам суждено жить. Я и мой лес — это одно целое. Поэтому, когда мне надо лучше видеть, я обращаюсь к его сути, к нашему первоисточнику.

— А как он выглядит, этот первоисточник?

— Никак. Лида, включи абстрактное мышление. В сотый раз повторяю, перестань опираться на конкретику.

— Прости уж, но у меня с этим туго.

— Хорошо. Допустим, у тебя есть кусок пластилина. Ты делишь его на две части. Из одной лепишь человечка, из другой — дерево. Да, форма разная, но пластилин-то одинаковый. И если вдруг тебе понадобится из человечка сделать корову, а пластилина не хватает, почему бы не оторвать необходимое количество от дерева?

— Поляна…

— Именно.

— Мне это напоминает сообщающиеся сосуды. Погоди, а ты, правда, можешь стать волком?

— Нет. К сожалению, такой опции в моем организме не предусмотрели.

— Но Руалла говорила… что никто еще не бил тебя по морде пакетом.

Такой реакции от Гервена я не ожидала. Он захохотал так громко, что оконные стекла начали мелко вибрировать.

— Кошмар, это же надо было тому бедному зверю с тобой встретиться! Теперь я понимаю, почему он перестал приходить сюда.

— Не вижу ничего смешного!

— Я тоже, но это, правда, забавно. В принципе, моя сестренка недалека была от истины, именно тогда я за тобой начал следить. Для того, чтобы держать в порядке такую обширную территорию, какую занимает Кайрос, необходимо везде иметь свои глаза и уши. А еще лучше в комплекте с зубами и лапами, на всякий случай. Вобщем приходится иногда использовать первоисточник для того, чтобы стать чьим-то временным гостем. Конечно, я не обращаюсь в волка, это все ерунда. Мне не обязательно лично прочесывать лес в поисках неполадок. Достаточно самому стать частью этого леса. Если мне надо — я стану елью посреди чащи, чтобы каждой веткой ловить свежий ветер. А ветер, в свою очередь, возможно, станет ценным источником информации.

— Погоди, как это стать частью леса? — я устало потерла переносицу, пытаясь проследить за ходом лекверской мысли. Весь рассказ Гервена больше походил на лирическое повествование типа былины или сказки. Ладно там еще огнем швыряться, это хоть как-то можно объяснить. Ведь даже в моем мире были известны случаи самовоспламенения. Конечно, я никогда таким глупостям не верила, но это все же хоть как-то смахивает на правду. Но самому стать елью? Это же сколько надо травки выкурить, чтобы до такого дойти? Может, у них тут ее колоссальные запасы, и лекверы втихаря кайфуют?

Я кинула косой взгляд на парня. Первый, беглый осмотр к однозначному выводу не привел. Да, бледноват юноша (хотя, если верить местным, Гервен мог мне годиться в далекие прапрадедушки), но это же не повод сразу причислять его к наркоманам. Попробуй-ка, поживи тут в вечной мерзлоте несколько сот лет, и ты станешь похож на бледную поганку. А именно ее больше всего мне сейчас напоминал зеленоволосый. В приглушенном свете просторной кухни сразу стали видны темные круги под глазами, резкие скулы и болезненный блеск в глазах. Нет, точно балуется чем-нибудь. Если не травкой, то мухоморами наверняка.

— Что ты на меня так смотришь? — не выдержав моего взгляда, спросил леквер, — Ты или слушай, или я закончу тут перед тобой распинаться и перейдем к третьему пункту плана…

— Погоди, а ты, случаем, мухоморы не ешь? Или там, еще какую-нибудь столь же действенную продукцию леса?

— Ты о чем?

— Просто нормальное существо с ветерком не общается. Тебе не кажется, что все это выглядит как-то не слишком нормально.

— О, Сотворитель! Лида, ты что, совсем тупая?! В тысячный раз говорю, перестать мыслить по-человечески. Я же пояснил, что нас создают вместе с той территорий и теми животными и растениями, что будут нас окружать большую часть жизни. Мы одно целое. Один слаженный организм. Но если я — мозг, ядро этого организма, то деревья, снег, волки, зайцы — это мои руки и ноги. Когда я следил за тобой, я видел все глазами волка, я стал частью его разума. Я могу одновременно находиться в каждой клеточке Кайроса, дышать каждой хвоинкой, чувствовать снег под подушечками пальцев. И если даже полевая мышка умирает на моей земле, я знаю об этом. Думаешь, как я мог наслать на тебя грозу? Как только ты сделала первый шаг от особняка, мне уже было известно, куда и зачем ты направляешься, что ты говоришь, как ты далеко. Поэтому и сбежать от меня невозможно пока находишься в этом лесу, понятно?!

— Ну… — неопределенно протянула я. Мне все больше хотелось спать, чем слушать объяснения крашенного. Глаза начинали закрываться сами по себе, особенно после обильной трапезы. Голова склонялась все ниже над чистым столом.

— Раз других вопросов нет, давай отсюда уходить. Моя сестра очень не любит, когда кто-то без спроса пользуется ее кухней.

Вопросы у меня были. Но постепенно смешались в одну большую неопределенность в голове. Пытаясь подавить зевок, я направилась к выходу. И только у самой двери опомнилась:

— Погоди, а что ты говорил про третий пункт?

— На сегодня я много для тебя запланировал. Кстати говоря, мы и так потеряли кучу времени на болтовню. А тебе еще надо очень много сделать. И не надо на меня руками махать, в любом случае пока договор не расторгнут, ты должна соблюдать свои обязательства.

— Но я ведь только достать жемчужину соглашалась, — возмущению не было предела. Если Геврвен думает, что получил бесплатную грушу для битья или крысу для своих ненормальных экспериментов, он ошибается! Я не собираюсь целыми днями бегать кроссы и разгадывать головоломки. В конце концов, если я даже начну думать, как леквер, это вовсе не означает, что я стану такой же выносливой, как они.

— Лида… — он улыбнулся так проникновенно, что сразу заболели все мышцы. Руки медленно стали наливаться свинцовой тяжестью, медленно, от самых кончиков пальцев деревенеть.

— Ладно, что ты еще придумал? — хмуро спросила я.

"Надеюсь, хоть смерть будет быстрой" — промелькнуло в голове.

Как оказалось, надеяться не вредно…

Глава 7. Человеческий подход.

Следующие дни грозились стать последними в любую минуту. Кроме обязательных пробежек по десять — двадцать километров меня ждали еще такие "замечательные" физические упражнения, как бой с холодным оружием, скачки на Пушинке, и полеты с переворотами.