Дмитрий Петров - Силь

Это король, — поняла эльфийка, — король Эльвинг… Эльвинг… Имя у него очень похожее на эльфийское! Но он не эльф, вернее, эльф — уж я-то вижу! Но не типичный эльф — которые обычно представляются в соответствии со своей водяной стихией — от ручейка до бушующего океана… Но ведь лёд — это тоже вода! Попробую!

Миралисса приблизилась к нему — и уловила очень знакомый ритм, сосредоточилась — и спустя какое-то мгновение открылась для восприятия мыслей короля.

— Поставить меч плашмя! Теперь встретить падающий на него ятаган противника. Орк попался: ятаган скользит по мечу, и, благодаря силе собственного удара, орк делает лишний шаг вперед, обнажив бок. Удар в незащищённый бок! Едва уловимое движение назад, разворот вокруг собственной оси с одновременным поднятием оружия вверх, шаг в сторону — и меч перерубает шею следующего врага. Ещё удар! И шаг вперёд! И ещё, и ещё, и ещё! Меч поёт в руках, не успевая за моим стремлением — прорваться, скорее прорваться сквозь строй мечников-охранников — туда, где стрелки-охранники перезаряжают своё диковинное и страшное оружие — арбалеты. Первый залп не нанёс ущерба — но только благодаря чуду — и судьбе, приведшей этого парнишку с лютней и мечом на помощь! Как он в невероятном прыжке сбил нас с женой с ног, уводя с линии огня! Я не успел понять, чем грозят эти штуки — и лишь смотрел, как нелепые толстые стрелы, летящие невероятно быстро, раскалывают каменную стену в том месте, где мы только что стояли, ничего не подозревая… Если бы не он, этот нескладный парень — я бы ничего не успел сделать, ничего! Моя жизнь — это ладно… Но вот нить жизни самого дорогого для меня человека во Вселенной, а вернее, даже двух самых дорогих — были бы оборваны! Теперь — есть надежда… Пока они перезаряют эти проклятые штуки, я должен пробиться к ним, должен успеть! Удар, удар! Шаг. И ещё удар! Парень не растерялся — с мечом прикрывает мне спину, позволяя не отвлекаться на врагов, заходящих сзади, двигаться быстрее, вперёд, к цели! Сколько же этих орков! Не будь у них стрелков — ничего бы они нам не сделали, бойцов моего класса у них просто нет. А против этих я мог бы сражаться пока не свалюсь от усталости — дня три точно. Но стрелки… От такого выстрела, дробящего гранитную стену, как песочную — не спасёт никакой доспех, да и нет на нас доспехов… И самое главное — нет верного лука, с которым я бы перебил всех этих арбалетчиков в два счёта. Но нет его. Не на войну — на переговоры собрались! Боялись обидеть недоверием друг друга… Лучше бы обидели!

Успеть бы! А парню-то туго приходится! Берут его в клещи, пытаются оттеснить от меня… Извини, парень — для меня есть только одно стремление, вперёд, к стрелкам. Я не могу, просто не вправе отвлекаться на помощь тебе. Потом, когда выберемся — проси что хочешь, хоть корону… пропади она пропадом! А теперь — извини… О, а парень-то неплох! Разбросал противников, и вновь догнал меня. Весьма неплох… А если принять во внимание, что он всего лишь человек — так он просто великолепен, а с учётом его возраста — подобный уровень мастерства просто невероятен! Да лет через 50-100 он меня по уровню мастерства догонит, а то и — превзойдёт! Хотя… не превзойдёт. Ибо не будет у него этих ста лет, да и пятидесяти — тоже может не быть. Он ведь, увы, всего лишь человек. Ну почему же это всё так несправедливо? Почему люди так мало живут? Проклятье! Энергия злости помогла развалить орка в тяжёлом доспехе, да ещё и прикрывшегося щитом, как лист пергамента. Скольжу в открывшуюся брешь, расшвыривая охранников последней (с радостью отмечаю — последней!) линии, и с ужасом вижу, как медленно стрелки начинают поднимать арбалеты… Удваиваю, утраиваю скорость движений, выкладываясь весь, с ужасом понимая — не успеть… Что это за фигуры в тёмных плащах? Двое в грязно-серых, один — в чёрном. Откуда они возникли перед линией стрелков? Лица прикрыты капюшонами, не видать… На орков не похожи, они ниже, уже в плечах, но в руках столь же кривые ятаганы, а значит — враги…

Миг — и в руках средней фигуры оказывается заряженный арбалет, целящийся мне… прямо в сердце. Я ждал выстрела, но едва успел среагировать, дёрнувшись в сторону — так быстро летела стрела. Рвусь к ним, обострённым восприятием с ужасом замечая, что вместо лица у центральной фигуры в чёрном плаще — клубок тьмы, из которого двумя багровыми угольками светятся глаза, просто-таки истекающие ненавистью и удовлетворением… Удовлетворением? Стрела! На лету оборачиваюсь.

Прошибает мгновенная игла страха. За мною, на линии полёта стрелы — парень, только срубивший голову последнему из стоящих на ногах орку, а за ним, в десяти шагах — она, моё счастье, прижавшаяся к искрошенной стене. Парень успевает дёрнуться в сторону, и одновременно подставить под удар стрелы свой меч. От удара странной стрелы меч разлетается на кусочки, как стеклянный, но стрелу он не останавливает полностью — она продолжает свой полёт, бьёт парня в плечо и… застряёт в нём. Застряёт!!! Слава Эру, застряёт! И ещё слава — что в плечо! Достигаю тёмных фигур — и в этот момент меня догоняет звон металла и короткий вскрик. Две фигуры в сером движутся ко мне, даже не движутся — плывут, скрещиваю меч с их ятаганами… да что же это? Их скорость почти не уступает моей! Меня начинают теснить, теснить…

— По… Помоги! — кричу я парню, отбросив в сторону свою эльфийскую гордость.

— Он не поможет тебе, — изрекает чёрная фигура, и багровые угли вспыхивают ярче. — Он уже наш.

Краем глаза замечаю, как парень вырывает из плеча стрелу, мерцающую чёрным огнём, охватившим и его плечо, распостраняющимся постепенно всё дальше и дальше… Со сдавленным вскриком роняет её наземь, пытается швырнуть в чёрную фигуру рукоять меча с обломанным лезвием, но рука бессильно разжимается, и рукоять выпадает.

— Упорный! — с невольным уважением произносит фигура. — Но не поможет, от Яда Лжи ничто не спасёт! Страх и Смерть — не одолеть никому!

Тут я вспоминаю — отрывок из книг, из легенд… Как человеческих, так и эльфийских. Да, там что-то было, было! Вспомнил!

— Лютня! — кричу ему, задыхаясь, с ужасом видя, как сплетается вокруг меня смертоносная паутина, которую плетут ятаганы врагов, и как медленно поднимает строй стрелков уже заряженные арбалеты. — Используй лютню, играй и пой… Что-нибудь!

Парень выхватывает лютню из чехла за спиной, раненой рукой, охваченной почти до кисти чёрным пламенем, едва удерживая её за гриф, и бьёт здоровой по струнам. Слышится чистый, не уставший, и не надтреснутый голос — голос, подобный шуму ветра в кронах деревьев, подобный ручейку в жаркий полдень:

Яд лжи суров,

И какая-то печать чего-то нездешнего, неземного, возвышенного — такого, что разглядеть могут только эльфы, да и то не все — спускается на его чело.