Ольга Ильина - Особенные. Элька - 2

Неожиданно нас прервали.

— Эльфенок, вот ты где? А мы тебя потеряли.

Папа появился, обнял меня за плечи, повернулся к Еве и замер. Он был так поражен, что мне немного обидно стало, за маму. Я понимаю, Ева очень красивая женщина, но не настолько же, чтобы выпадать из реальности. Он словно услышал мои мысли и повернулся ко мне с совершенно спокойным, отрешенным лицом.

— Доченька, бабушка сейчас в библиотеке, хотела тебе что-то показать.

Я кивнула.

— Приятно было повидаться с вами, Ева.

— И мне. Береги себя, дорогая, — откликнулась она, но продолжала смотреть в глаза папе. И именно это меня смутило и насторожило. Я развернулась, отошла, затерялась в нескольких шагах от них и услышала тихий полувздох полушепот:

— Мне сказали, что ты умерла.

— Я не знала, что вы здесь, что твоя мать здесь. Иначе никогда бы не пришла.

— Однако, нашла время, чтобы увидеться с моей дочерью, — начал злиться папа. А меня дрожь пробрала. И чувство тревожное появилось. Потому что поняла, они знакомы. Очень близко знакомы.

— Надеюсь, ты не собираешься устраивать здесь сцен?

— Не здесь, — ответил папа и схватил Еву за локоть. — Но ты задолжала мне объяснение. И не только мне.

Они пошли наверх, я видела, как поднялись по лестнице. И не могла не пойти следом. Папа повел ее в их с мамой комнату. Плотно прикрыл дверь, а мне тошно стало. Что я здесь делаю? Слежу за собственным отцом и его… кем? Кем Ева была для него? Как вообще ведьма и обычный человек могли пересечься?

Я услышала шаги в коридоре и поспешила спрятаться за ближайшей дверью. Слава богу, что она оказалась не заперта. Это бабушка. Она также как и я видела, наверное, как папа поднимался наверх с какой-то незнакомкой.

— Андрей, ты здесь? Почему ты закрылся?

— Мама? Что случилось? — он открыл через секунду и посмотрел на бабушку так, что даже мне стыдно стало.

— Я… мне показалось, что я видела кого-то с тобой, — принялась оправдываться бабуля.

— Кого? Я здесь один. Хочешь проверить? — папа распахнул дверь, и мы с бабушкой с любопытством уставились внутрь совершенно пустой комнаты. Но… В каждой комнате есть ванная. Папина также не была исключением. Правда войти и оглядеть ее тоже, она не решилась.

— Я просто… Прости, это глупость, — сконфуженно проговорила бабушка.

— Вот именно, мама. Иди. Я скоро спущусь.

Она кивнула и пошла к лестнице. А папа все это время стоял в коридоре и смотрел ей в след. Нехорошим таким взглядом смотрел, пока Ева из ванной не появилась.

— Спасибо. Если бы она меня здесь застала…

— Я не хочу видеть тебя рядом с моей семьей, — жестко ответил папа.

— Это не тебе решать, — также резко ответила Ева. — Ты не имеешь права мне…

— Ты потеряла свое право много лет назад. Потеряла навсегда, — перебил ее папа. — Я повторять дважды не буду. Уходи. И никогда не возвращайся.

— Чего ты боишься, Андрей? Того, что твоя милая женушка узнает, какой ты на самом деле? Или что Эля…

— Замолчи…

Я вздрогнула, когда папа захлопнул дверь своей комнаты. Никогда раньше я не видела его таким. В такой ярости. Мне он казался простым, очень добрым, спокойным, обычным. А сейчас я увидела другого папу. Жесткого папу, человека, который может и умеет угрожать. Даже меня эта сталь в его голосе проняла. А Ева? Она казалась мне хорошей. Я чувствовала с ней такую необыкновенную связь. А сейчас, что же получается? Что происходит вообще? Я не понимаю. И не хочу понимать.

Я бросилась в свою комнату. Закрыла дверь, облокотилась о нее, а через минуту сползла вниз. Мне было очень плохо. Не передать, насколько. Родители… я свято верила, что у меня идеальная семья, а оказывается, у папы есть свои страшные скелеты в шкафу. Блин, ну почему я пошла за ними? Почему именно сегодня? Это же должен был быть волшебный, хороший день. А сейчас что?

В окно постучали, вызвав невольную дрожь. Присмотрелась. Диреев. И что ему нужно в такой час?

— Устала? — прошептал он, когда я вышла на балкон.

— Немного.

— Силы для еще одного подарка найдутся?

Я подозрительно прищурилась, не доверяю я этому парню. Но и в комнате сидеть, накручивать себя и задавать сложные вопросы тоже не жажду. Поэтому я неуверенно кивнула и взвизгнула, когда меня схватили, прижали к себе, и мы сиганули с балкона. Он мягко приземлился и потянул за собой, не дожидаясь моей возмущенной отповеди. Я даже пикнуть не успела, а на голову уже нахлобучили шлем и усадили на мотоцикл.

— Не замерзнешь? — прищурился странно загадочный репетитор. — Замерзнешь.

Метнулся в дом и принес мне теплую шаль Олеф. Закутал, завязал концы на тугой узел, уселся на мотоцикл, положил мои руки себе на талию, и мы рванули куда-то туда, в глухую ночь, прямо к звездам.

И у меня вместо ветра в ушах, звучали строчки из знаменитой песни Арии:

Этот парень был из тех,Кто просто любит жизнь.Любит праздники и громкий смех,Пыль дорог и ветра свист.Он был везде и всегда своимВлюблял в себя целый свет,И гнал свой байк, а не лимузин,Таких друзей больше нет…

Под гитарный жёсткий рок,Который так любил,На Харлее он домчать нас мог,До небес и звёзд любых.Но он исчез, и никто не знал,Куда теперь мчит его байк.Один бродяга нам сказал,Что он отправился в рай.

Ты — летящий вдаль, вдаль ангел,Ты — летящий вдаль, вдаль ангел,Но ад стал союзником рая в ту ночьПротив тебя одного,Ты — летящий вдаль беспечный ангел…[2]

Мы въехали в центр Праги, когда ночь окончательно вступила в свои права. Остановились недалеко от Вацлавской площади. Когда я слезла, поправила юбку и волосы, Слава взял за руку и повел в самый центр толпы. Туда, где всегда кипит жизнь, где люди не спят, где молодежь всех стран сливается в один сплошной клубок, и не разобрать, какой национальности ты, какой веры, каких убеждений. Здесь все едины, и все разговаривают на одном языке — языке молодости и музыки.

Пока мы шли, некстати вспомнился каток, когда Егор заключил меня в своеобразный пузырь, чтобы я не разбилась на коньках. Вот и здесь…показалось, что Слава сделал то же самое. Никто из толпы меня даже не коснулся.

И странный вопрос возник. А почему я все это позволяю? Почему не вырываю руку, не кричу и не топаю ногами в желании немедленно вернуться домой? А потому что он заразил меня этой жаждой настоящего приключения, когда непонятно, что будет дальше, но невероятно интересно.

Слава купил «трлдо» — «дурак» по-чешски — местный традиционный десерт. Как наша кулебяка. Только здесь полая трубка из дрожжевого теста, посыпанная корицей и сахарной пудрой. Ее обливают жидким шоколадом или кремовым муссом, сиропом, да чем угодно. Вкусная штука. Но, нужно попробовать, чтобы понять, что это такое.