С. Алесько - Злато-серебро

Девушка порозовела от удовольствия и промолчала. Мужчине показалось, что на лице у нее заблестели золотистые капельки, но всматриваться времени не было. Он поспешно одевался, прихлебывая пахнущий цветами взвар.

Непривычно хорошее, несмотря на опоздание, настроение испортилось, стоило чародею миновать ворота замка и войти во двор. Навстречу шагнул вчерашний здоровяк-стражник, приятель черноволосой красотки.

— Хорошо развлекся? — вопросил сурово. — До полудня глаз продрать не мог? Куда Лилею дел, мраково отродье?

— А чего ты ее отпустил, если так дорожишь?

Ответ зазвенел в голове чародея колокольным звоном.

— Не пойму, Ян, чего девку твою на такого хлюпика потянуло? — услыхал Серп, когда слегка пришел в себя и обнаружил, что сидит на земле.

— Может, потому, что у здоровяков кой-какие немаловажные части тела сильно проигрывают остальным? — чародей стремительно поднялся на ноги, одновременно ставя защиту.

Дружок Лилеи и пара его приятелей ощутимо приложились о невидимую стену и тут же сообразили, с кем имеют дело.

— А я не верил, что у Вермея чарун в помощниках, — один из солдат сплюнул, метя в сапоги Серпа, но плевок растекся по прозрачному щиту. — Ничего, мраков сын, найдется и на тебя управа. Живо расхочется мериться!

— Поглядим, — чародей осторожно ощупал левый глаз. Веки были горячими и уже припухли, снова полились слезы. — Как тебя там, Ян! О Лилее спрашивай в храме Светлого Солнца. Надеюсь, тамошний целитель ей помог. Если б ты получше приглядывал за девицей, глядишь, она не спуталась бы с лиходеями.

— И кто тебя приложил? — первым делом спросил Вермей. — Бурьян или твоя златокосая подружка?

— Если б я имел глупость жить с подружкой, которая распускает руки, она приложила б меня вчера вечером. И сегодня поутру я непременно зашел бы к целителю, — Серп рукавом утер бегущие чуть ли не ручьем слезы. Глаз, в который засветил мраков стражник, болел и страшно чесался, видно, снова дали знать о себе вчерашние чары.

— Я не думал, что у Яна с Лилеей так серьезно, — сказал палач. — Не то бы тебя остерег. Вот говорил же, что лучше у меня дома посидеть.

— Это все ерунда, — вздохнул Серп и поведал о своих вчерашних злоключениях. — Зато теперь мы точно знаем, что в городе орудует преступный чародей. Думаю, мне нужно доложить обо всем капитану стражи. Или тебе правильнее пойти? Как у вас в Мелге принято?

— А Гриф еще не знает? Болтают, ты у какого-то стражника в доме живешь.

— Мы не слишком ладим, так что я с ним не откровенничал.

— А девочка эта? Пацан, которого я за тобой послал, говорит, зело хорошенькая, — подмигнул Вермей. — Стражника подружка?

— Нет. Она со мной, — Серп мрачно зыркнул на палача одним глазом. — У нас сегодня работы мало? Неистраченные вопросы на меня пошли?

— Работы немного, — усмехнулся Вермей. — Казнь была утром. Со вчерашнего дня остались пара мошенников да воришки с рынка. После ночи в каземате они вряд ли станут так уж запираться. Ты иди, давай, к капитану. Спроси в караульной, где его найти. Гриф, скорей всего, попросит повторить рассказ Юнкусу, верховному мелжскому чародею. После, если тебя еще и к Кротам не потащат, ступай домой. Льющий слезы палач неправильным образом влияет на пытуемого.

Серп кивнул и направился прочь из подземелья. Стоило подняться по лестнице и очутиться в коридоре, что вел наружу, со стороны выхода во двор послышались шаги и голоса.

— …Капитан ему покажет, блудливому мракову сыну! — гулкое эхо донесло рык Бурьяна. — Зря Гриф сразу Кайта не послушал, не прощупал этого чаруна в ошейнике!

Чародей вжался в стену и стал невидимым. Не на того напали! Думают, сейчас скрутят, пользуясь присутствием Вермея, который во имя порядка не позволит помощнику сопротивляться, и поволокут к капитану, дорогой надавав по морде, по ребрам, а может, и ниже. Он бы, и кабы скрутили, вывернулся, но доставлять даже мало-мальское удовольствие тупоговловым громилам-стражникам неохота.

Пропустив мимо сердито гомонящую троицу, Серп невидимым вышел во двор и направился к караулке, что находилась неподалеку от ворот. Значит, поганец-Крестэль все-таки донес на него командиру. А капитан не стал трогать, странно. Может, он не так уж туп? Поручил тому же Вермею приглядывать, поэтому палач и лезет с вопросами да приглашениями провести вечер за душевной беседой. М-да, поделись он этими мыслями с Кверкусом, тот бы непременно нахмурился и сказал, что нельзя в каждом встречном видеть врага.

Серп быстро пересек двор и оказался у дверей караулки. Оставаясь невидимым, осторожно вошел, прислушался к разговору двух стражников и направился к проходу во внутренние помещения. Сразу за аркой оказалась каменная лестница, чародей вернул себе обычный вид, бесшумно поднялся наверх и ступил в просторную, темноватую комнату. Свет падал лишь из узких окошек-бойниц и его не хватало, чтобы разогнать сумрак по углам. Впрочем, стол, стоявший как раз под одним из окошек, был освещен сносно. Сидевшему за ним спиной к входу мужчине вполне хватало, чтобы писать.

Чародей в очередной раз утер слезящийся подбитый глаз и кашлянул. Мужчина тут же вскочил на ноги и схватился за меч.

— Мрак в душу! Как ты сюда попал? — уставился на Серпа, на лице ярость пополам с недоумением.

— Через дверь, по лестнице, — ответил помощник палача, слегка удивляясь про себя, что Гриф молод, немногим старше его самого. Он почему-то представлял капитана пожилым, обрюзгшим и усатым. Тот же, помимо молодости, оказался подтянутым, с аккуратной бородкой. — Если это ты послал за мной своих людей, то мы слегка разминулись. А я как раз и сам собирался с тобой поговорить. Ты Гриф, капитан мелжской стражи, так?

— Так. А ты — помощник Вермея. Серп, кажется?

— Верно. Вообще-то, я чародей.

— И поэтому считаешь, что тебе все позволено?

— Нет, никогда так не считал. Ограничений у одаренных больше, чем у простых людей. Послушай, капитан, — Серп видел, что Гриф зол и собирается обрушиться с обвинениями. — Догадываюсь, что вертится у тебя на языке. Позволь мне рассказать о вчерашнем происшествии. Думаю, после у тебя возникнут совсем другие вопросы и заботы.

— Хорошо, — Гриф совладал с гневом. Когда какой-то непонятный чародей в ошейнике подкрадывается к тебе со спины, это бесит. Но уж больно мрачный у него тон. Похоже, здесь дело серьезнее, чем соблазненная девица и подбитый глаз.

Про участь несчастной Лилеи Гриф слушать не стал, прервал чародея на словах про смерч, вылетевший из жилища подружки Бурьяна.

— И ты никак не мог с ним сладить? Я знаю, что чародеям под силу оглушить друг друга, а то и убить. Ты, насколько я понял, даже не попытался.