Владимир Васильев - Идущие в ночь

Ознакомительный фрагмент

Бой и впрямь оказался последним для них обоих. Но не для меня. Меч в моей руке плясал, как отблеск синего луча Меара, и нес скорую смерть противникам… Кстати, клинок оказался длиннее, чем я ожидал.

Когда окровавленные стражники успокоились на тропе, я опустил меч, мельком глянув на него. Меч, как меч. Правда, он действительно стал длиннее. Чушь какая-то.

Сглотнув неприятный ком в горле, я провел ладонью по шее. Пальцы наткнулись на ошейник Лю-чародея. Ну, конечно же, он по-прежнему был на мне. Странно, неужели из-за паршивого ошейника эти двое так всполошились?

Ответ, как всегда, оказался проще, чем я ожидал, я даже сплюнул с досады, что такая простая мысль сразу не пришла мне в голову. К стволу громадного тиса с гладким глянцево-черным стволом был прикован раб. Раб в ошейнике. Наверное, он много времени провел в неподвижности; голова беспомощно свешивалась набок, тело обмякло и висело на оковах и цепях, тянущихся к толстым, намертво вбитым в твердое дерево железным кольцам.

Вот оно что — стражники приняли меня за беглого раба. Точнее, за собирающегося удрать.

Озадаченный, я рубанул по цепям — скорее, чтоб прикованный очнулся, чем в попытке освободить его. Но цепи вдруг со звоном лопнули, а меч глубоко вонзился в неподатливое дерево. Человек повис на одной руке. Я изумленно взглянул на клинок — на нем не нашлось ни одной зазубрины, ни одной царапины; матовое лезвие оставалось ровным и острым. Я для проверки перерубил и вторую цепь — так же легко, без всякого усилия.

Вот это меч! Присмотревшись внимательнее, я обомлел. Потому что старинную хадасскую заточку не спутаешь ни с чем.

У меня в руках было сущее сокровище — древний меч. Он стоил больше чем… чем… весь урожай многодревов за последние сто кругов. Нелепица — такой меч у простого стражника? Я растерялся.

Тем временем раб очнулся. Я освободил ему и ноги тоже, и он тяжело сел у ствола. Взгляд его слезящихся глаз обратился ко мне. Точнее, к ошейнику. Динна с тобой, гляди, ты-то не станешь бросаться на ошейник, у самого на шее похожий.

— Ты свободен, — сказал я негромко. — Можешь идти куда хочешь. Но прежде ответь на несколько вопросов, будь добр.

Голос раба был глух и слаб.

— Идти? Я не могу идти. Да и куда я пойду? Тут кругом стражники.

М-да. А ведь он прав. Что может одинокий беглый раб? Да еще такой изнуренный, как этот. Я — еще туда-сюда, но сей ходячий призрак…

— Что ты хотел узнать? — ворчливо спросил раб. Похоже, он был даже недоволен, что ему не позволили тихо и спокойно умереть.

— Во-первых, где я нахожусь?

— В Запретном городе.

Запретный город? Это еще что? О Запретной реке я слыхал. Болтают, будто стоит ее увидеть — и все. Считай, хана. Правда, другие болтают, стоит искупаться в ней… Словом, разное болтают. Одно только точно: лучше ее никогда не видеть, в этом все рассказчики сходятся. Тогда не пропадешь.

Стоп-стоп! Если у Запретной реки пропадают незадачливые путники, значит… Значит, это дело рук жителей Запретного города, это же яснее ясного. Джерх забирай, сколько еще загадок и неожиданностей готовят мне Дикие земли? Лю-чародей, Тьма на твою голову, мог бы и предупредить.

— А где река?

— На востоке. Чуть меньше дня пути.

Хм… Вчерашняя река — уж не Запретная ли? Жаль, я не запомнил переправы…

— Ладно, — сказал я. — Раз ты такой умник, может, подскажешь, как мне добраться до У-Наринны?

Вот тут взгляд раба обрел некое подобие твердости и даже любопытства.

— Каменный лес? А что ты собираешься там найти, в Каменном лесу?

— Вечную молодость, — проворчал я. — Какая, хрен, тебе разница?

Раб опустил взгляд и тяжело вздохнул.

— Я не знаю всей дороги. Знаю только, что отсюда нужно идти на запад, пока не достигнешь большого каньона. А там — ищи Дремлющий мост. За мостом, вроде, нужно сворачивать на юг. Если только это все правда.

— Замечательно, — я покачал головой. — Ты прекрасный проводник. Иди туда, не знаю куда…

— Почему? — раб с усилием пожал плечами. — На запад. Разве этого мало?

— Ладно, спасибо. Спрошу еще у кого-нибудь.

— Только не спеши ступать на Дремлющий мост, — посоветовал раб. — Сперва приглядись.

— Почему? — уточнил я, но собеседник снова пожал плечами.

— А вот этого я просто не знаю. Слухи.

Раб с опаской покосился на настороженных вулхов, что покорно стояли у меня за спиной.

Шум толпы вдруг разом притих, барабаны зарокотали с удвоенной силой. И я решил, что пора решать более насущные проблемы, как то: поиски Ветра и освобождение карсы.

— Тогда ответь еще, где здесь держат захваченных у реки коней?

Раб неопределенно махнул рукой:

— У арены.

Арены? Я наморщил лоб. Тут что, бои устраивают? Хм, так вот почему так ревет толпа! Это многое объясняет.

Я бесцеремонно показал освобожденному пленнику Запретного города спину и направился на голоса. Сначала я увидел Неспящую башню — деревянную, как и все в этом городе. Рядом с ней тянулась длинная живая коновязь — сплетенная из узловатых веток перегородка, опирающаяся на короткие толстые стволы. Коней было немного — с десяток, и найти среди них Ветра смог бы даже слепой.

— Подождите здесь, братья! — велел я вулхам. И голосом, и… впрочем, это мой секрет.

Жеребец почуял мое приближение и нетерпеливо затоптался на месте. Он был расседлан, заботливо протерт и, похоже, накормлен, потому что у коновязи виднелись кучки свежего навоза. Седло не пришлось даже искать — оно вместе со всей упряжью висело на специальном сучке.

Я невеликий конюх, но пяти минут, чтоб оседлать Ветра, мне хватило. Отвязав его, я принялся искать свои припасы — не может быть, чтоб их утащили далеко. А, впрочем, кто знает? Варвары Диких земель жили грабежом… Может, никаких припасов уже давно нет?

Не успел я сделать и нескольких шагов, как перекрывая крепкий дух конского пота и навоза, в воздухе возник дурманящий запах плодов многодрева. Мой нос сам собой вытянулся в дудку, и я просто пошел на запах. Самые разные ароматы витали в воздухе, но выделить из них эту божественную струю было совсем несложно.

Запах привел меня к низкому столу, за которым совсем недавно пировали. Полуобглоданные кабаньи кости валялись всюду вперемешку с остатками лепешек, на столе растекались лужи паршивого варварского пива. А запах шел от маленькой липкой кучки — очищенной кожицы плода многодрева. Сам плод, конечно же, сожрали джерховы горожане…

Я выругался, и вернулся к Ветру. Тьма с ними, с припасами… Хотя ножны жалко. Достанутся теперь какому-нибудь тупорылому головорезу. Тяжкий вздох вырвался у меня из груди.