Наталия Панина - Магия силы

– Сырость стрррашная! – подтвердил карикус с подоконника. Это решило дело.

– Ничего-ничего, – Кэт улыбнулась, – раз уж я все равно здесь… мы и так доставили вам массу хлопот. Не беспокойтесь, Альвертина все уберет, а я ей помогу. Тем более, мы так давно не виделись… А вы пока посмотрите, что я Вам с Софочкой привезла, – Катарина вернулась в прихожую и просто из пустоты достала огромный, весь в наклейках, чемодан, – надеюсь, я угадала с размерами.

Ход был филигранно точен. С таким количеством шмоток и Софка, и Вера Абрамовна были нейтрализованы минимум на пару часов. Пока хозяева разбирались с подарками, Волшебница небрежным жестом придала кухне почти полную стерильность и устроила дочери форменный допрос.

– Что это значит? – злым шепотом спросила Кэт, держа в одной руке дракона, в другой – не успевшего даже каркнуть карикуса.

– Это Боря, – невинными глазами глядя на мать, ответила Альвертина.

– И что он здесь делает, твой Боря? – Катарина брезгливо швырнула карикуса в окно. Боря огрызнулся, сделал круг почета над двором и снова уселся на подоконнике, опасливо косясь на Волшебницу блестящим синевато-черным глазом.

Альвертина промолчала.

– А это кто, Федя? – Волшебница тряхнула драконом перед носом у дочери. – Как они сюда попали, я тебя спрашиваю?

– Со мной, – честно ответила Альвертина.

– А тебя каким ветром сюда занесло? Кажется, я оставила тебя совсем в другом месте.

– Ну, мамочка, – немедленно заныла Альвертина в целях самообороны. – Я же могла сгореть заживо, если б не стронулась с того дурацкого места, ты этого хотела?

– Что за патологическая тяга к стихийным бедствиям, – проворчала Волшебница, – то пожар, то потоп. И где ты откопала карикуса?

– Это не я, это Ронни, – немедленно открестилась Альвертина, очень надеясь, что маман не вспомнит про дракона.

– Как ты здесь оказалась и что наплела тете Вере? – продолжала допрос Катарина. – Она же черт знает что подумает.

– Ничего она не подумает, она сама сказала, что я вернулась из Америки.

– Черт, – Катарина шевельнула пальцами.

– Что ты делаешь? – насторожилась Альвертина.

Меняю лейблы на подарках и клею Вашингтон на чемодан, – буркнула Волшебница. Из гостиной раздавались восхищенные охи и визги. – Итак, как ты здесь оказалась?

– С девчонками, – промямлила Альвертина, не решив для себя, сообщать мамаше о своих

визитах в Мерлин-Лэнд и Запределье, или не вдаваться в подробности.

Дверь распахнулась, пропустив Веру Абрамовну в серебристо-голубом вечернем платье с душераздирающим декольте, норковом палантине и босиком. Следом шествовала Софка в навороченных джинсах ядрено-красного цвета, коротенькой черной маечке и песочно-рыжей шляпе фасона «шериф».

– Великолепно, – оторвавшись от воспитания дочери, воскликнула мадам Катарина, – вы спали, на вас шили!

Софка с матерью были так увлечены обновками, что даже не удивились, как быстро Альвертина управилась с уборкой. Вера Абрамовна, помолодев в одночасье лет на десять, просто летала по кухне, пытаясь исполнить что-то похожее на вальс, Софка прыгала, как заправский каратист, время от времени замирая в воинственных позах. Альвертина скакала просто так, надеясь про себя, что по случаю дня рождения ей тоже перепадет что-нибудь шикарное от мамашиных щедрот. «Хорошо бы она привезла мне что-нибудь вечернее, – мечтала она, – например, платье как у Шерон Стоун на прошлогоднем Оскаре или что-нибудь из Частной коллекции». Домечтать до бриллиантовых босоножек и горностаевой накидки Альвертина не успела, потому что где-то внизу раздался сильный взрыв, дом покачнулся, с потолка посыпалась штукатурка, а свет на кухне мигнул, чихнул и погас. Темнота и тишина.

– Америкосы по очередным врагам промахнулись, – шепотом предположила Софка.

– А шепчешь-то почему, – спросила Альвертина, – думаешь, они верхом на своей ракете прилетели?

– Штаны новые, жалко, – вздохнула Софка.

– Они ж тебе не по заднице попали, – хихикнула Альвертина, постепенно приходя в себя от потрясения, – не переживай.

– Не болтайте ерунду, – цыкнула Кэт, – просто свет отключили.

– А почему так громко? – усомнилась Вера Абрамовна и, на ощупь добравшись до входной двери, осторожно выглянула в подъезд. Там ее ждал вездесущий революционный штык люськиного прадеда.

– Кто здесь? – взвизгнула Люся, услышав скрип открывающейся двери, и ощерилась орудием пролетарских матросов.

– Дюк Ришелье, – проворчала Вера Абрамовна, кутаясь в новенький палантин. – Люся, мы все когда-нибудь зарежемся о твое наследство. Что случилось-то?

– Или самолет упал, или Брежнев приехал, – авторитетно заявила откуда-то из недр подъезда мадам Горцехович.

– Это сегодня кончится? – заголосила снизу скандальная Генриетта, по инерции ума, приписывавшая все катаклизмы рукам Софки и Веры Абрамовны. – Я таки вызову милицию, пока эти бандитки живут над моей головой, я не могу спать спокойно! Когда не получилось утопить, они уже начали взрывать!

– Здесь я, дамочки, – тихо сказал кто-то в темноте, что-то зашуршало и раздался стук падающих железок, – можете не стараться.

Катарина, на скорую руку сотворив фонарик, вышла на лестницу и направила луч света на грохот и шорох. Шевелилось, как выяснилось, у двери бабки Горцехович, но что именно, было не разглядеть за недостатком света. Доберманша проскользнула под ногами у хозяйки и с воинственным рыком кинулась на груду обломков.

– Стой! – заорала Софка, кидаясь следом. – Фу, вдруг там бомба!

– Ложись! – решительно скомандовала сверху тетя Зоя, не разобрав ничего, кроме бомбы.

Софка, конечно, плевать хотела на это «ложись», но, не разглядев в темноте щербатой ступеньки, выполнила команду соседки в принудительном порядке, спланировав в свободном полете прямиком на шевелящуюся кучу неизвестного происхождения у двери почетной чекистки.

– Ох, – вздохнула куча.

– Мамочки, – взвизгнула Софка и, резво вскочив на четвереньки, рванула в сторону. Чарка, с милицейской фуражкой в зубах, бросилась за хозяйкой.

– Ты меня раздавила, – грустным голосом пожаловалась куча.

Софка присмотрелась и обнаружила под обломками деревяшек милицейского лейтенанта.

– Что это с Вами? – поинтересовалась подоспевшая сверху Вера Абрамовна, кокетливо кутаясь в норковый палантин несмотря на тридцатиградусную жару.

– Милиция! – снова заорала горластая Генриетта, не оставляя надежды привлечь к конфликту с Верой Абрамовной представителей власти.

– Да здесь я, мадам, не орите, – проворчал Горобец, с трудом выбираясь из-под обломков, – что у Вас к милиции? Завтра утром в письменном виде в трех экземплярах.