Людмила Астахова - Бабочки в жерновах

Но за свою долгую службу Скайра повидала всяческих пройдох. Иные так и вовсе не то, что лордами — принцами смотрелись! А копнешь чуть глубже, не нутро, а целый зоосад! Тут тебе и обезьяньи ужимки, и козлиная вонь, и привычки натурально свинские. Не говоря уж о глистах.

— Ну, это доктору решать… А запишем мы следующее: половые и заразные болезни отрицает. Та-ак… — пробежав взглядом лист, эмиссарша удовлетворенно кивнула сама себе, дескать, да, вот такая я бдительная! И не забыла несовершеннолетней Раинер заметить со строгостью классной дамы: — А вы что это хихикаете, милочка? До вас очередь еще дойдет!

Девушка издала полузадушенный горловой звук, будто подавилась, и вновь притихла на своей лавке.

— Следующий вопрос… Имеете ли при себе денежные средства, как наличностью, так и банковскими чеками, из расчета 50 эви[6] на день пребывания?

Обыск задержанных правилами не возбранялся, а вот конфискация их наличности без веских оснований отнюдь не приветствовалась, потому о толщине лэйгинского кошелька Лив могла только догадываться. Ясно одно — после встречи с Бертом Балгайром кошелек тот изрядно похудел.

Археолог достал портмоне, демонстративно открыл его, пошуршал купюрами и сообщил: — Одна тысяча десять мурранских бон.

— Фьють! — присвистнула дама Тенар. — Негусто, негусто… Чем на жизнь себе зарабатывать думаете?

— Частными инвестициями, госпожа эмиссар.

Инвестиции — дело хорошее, инвесторов, особенно частных и одиноких, на Эспите любили. Вот только где его в наше время возьмешь, одинокого частного инвестора? Столь редкий зверь ходит пусть и не косяком, но обычно все-таки хотя бы с парочкой громил охраны. На случай падения с крутых эспитских скал в бурное эспитское море. Абсолютно случайного падения, разумеется. Остров ведь только кажется этаким идиллическим уголком природы, укрытым от штормов жестокого внешнего мира. А на самом деле — о! Без толкового спутника и шагу не ступишь.

— О! А это весьма кстати! Дело в том, что допустить вас до пребывания в пределах суверенного Эспита я могу лишь с соизволения лорда и при обязательном сопровождении вас проводником из числа местных жителей, — Лив и не думала скрывать хищную радость. Тысяча республиканских бон — сумма неплохая. Даже если вычесть все штрафы и сборы, добрым подданным лорда Вардена еще кой-чего останется. — Должен же за вами кто-то приглядывать. Места у нас опасные. Скалы, знаете ли, пещеры, хищники, рогатые гадюки… Без опытного сопровождающего никак нельзя!

Скайра говорила это, а в уме прикидывала: этак на один крючок двух рыбин поймать можно! Определить иноземному гостю в проводники Берта, а для Рыжего оформить это как принудительные общественные работы в счет штрафа за контрабанду…

Взгляд, которым эмиссарша одарила обоих мужчин, по задумчивости мог поспорить только с многозначительностью, то бишь вполне определенный был взгляд. Лив так в свое время велосипед присматривала. Вроде и выбора нет, а все ж таки приглядеться надо: полезная штука или так, баловство одно?

— А бесплатных проводников у нас нет, — озвучила она очевидное.

— Надо же! Как у вас тут оказывается опасно жить! Уверен, что лорд Эспит даст мне разрешение на пребывание. Как скоро я могу его увидеть?

Такая прыть даму Тенар изрядно насмешила. Видали молодца? Пробрался тайком во владения с неясными, но наверняка ведь преступными целями, да еще и лорда требует! Ну как такого не осадить, скажите на милость?

— Как только лорд Варден сочтет это возможным, разумеется. Но прежде необходимо получить заключение доктора о вашем здоровье. Вдруг вас из карантина выпускать нельзя?

Лив демонстративно развела руками и ухмыльнулась. И вовсе не из стремления посильнее унизить пленника она медленно, размеренно вынула из машинки отпечатанный лист, подошла к огромному несгораемому шкафу, который по размерам спорил с отделением для арестантов, неторопливо погремела ключами, отпирая дверцу этого монстра сейфового дела, достала две картонные папки, снова заперла шкаф и вернулась к столу, чтобы очинить карандаш и аккуратно вывести на обложке одной из папок: «Ланс Лэйгин». Какое унижение, право? Привычка всё делать в строго установленной однажды последовательности всего лишь!

Вложив опросный лист в свеженькое, только что открытое «дело», она завязала тесемки на бантик и удовлетворенно улыбнулась:

— Ну-с, теперь займемся барышней!

И заправила в машинку чистую бумагу.

Фрэн Лисэт Тэранс и Элисон Хил Рэджис. Эспит

Кабы сон у Мерерид не был так удивительно глубок, то многих приятных вещей в жизни Фрэн Лисэт Теранс не случилось бы. Мамочка всегда любила поспать, и на склоне лет, подобно другим старухам, вовсе не утратила способности дрыхнуть едва ли не до полудня. Сколько разных дел можно сделать, если встать на рассвете. Ранняя пташка — Фрэн успела не только напечь блинчиков, но и на свидание ускользнуть. Кое-кто уже поджидал в укромном местечке с двумя одеялами. На одно улечься, другим укрыться, чтобы глазастые соседи не высмотрели мелькающих в траве белых ягодиц. На Эспите ни у кого нет тайн, но вся прелесть в том, чтобы не попасться.

Радовало, что, судя по напору и немногословности, Хил тоже соскучился. Они не виделись две недели и теперь наверстывали упущенное, задыхаясь, вздрагивая, дрожа от нетерпения. Время-то уходит, утекают драгоценные минутки. Надо успеть насладиться запахом и вкусом друг друга, и просто насмотреться. На короткий шрамик, рассекающий Хилову правую бровь на две неравные части, на начинающую пробиваться седину на висках, например. Слизнуть соленую капельку пота, прикусить пахнущую табаком губу и на несколько мгновений утратить разум вместе с ощущением реальности, перестать быть Фрэн Тэранс, перестать быть… Потому что это ошеломительное чувство нисходит лишь в объятиях Элисона, к счастью. Элисон… Имя, данное родителями, ей никогда не нравилось. Холодное оно, чужое и какое-то злое. То ли дело эспитское имя — Хил, Хи-и-и-л, Хилер, что означает «радостный». Оно настоящее, оно теплое, как земля этого острова, прогретое до самых корней солнцем и щедро просоленное морем.

— Ох, Хил… — вскрикнула женщина, не в силах сдержаться.

— Лис-с-с, моя Лис-с-с, как же хорошо…

Наедине он тоже предпочитал называть Фрэн островным именем — Лисэт. В промежутках между поцелуями — самое то.

— Откинь чуть-чуть одеяло, а то я задохнусь… Дурачок! Перестань! Что ты делаешь? Что? Ах! Ох!

Прошло еще какое-то время, прежде чем Хил отпустил «жертву» своей порочной страсти к экспериментам и соизволил отбросить покрывало.