Ольга Мяхар - Ангел

Я уже сидела на подоконнике, свесив ноги наружу и с интересом оглядываясь по сторонам.

– Ну я… э-э-э… обещала не применять больше магию, вот и приходится выкручиваться своими силами.

– Куда?!

Я повисла над пропастью, которая, как это ни странно, окружала дом со всех сторон, держась правой рукой за подоконник. В пальцы вцепилось что-то колючее и тонкое. Задрав голову, я увидела Оську, самоотверженно пытающегося достать меня и вернуть назад.

– Да все в порядке, – весело крикнула ему я.

– Помогите! – зачем-то заорал мой личный хранитель.

– Слушай, все под контролем.

– Дик!!!

Я услышала грохот вынесенной двери. А в следующее мгновение из окна высунулась встрепанная физиономия лорда. Я очаровательно ему улыбнулась, нащупывая носком подоконник расположенного ниже этажа. Но тут меня схватили за руку и бесцеремонно затащили внутрь комнаты. Рухнув на пол, я ударилась коленкой и возмущенно взвыла. Оська и Дик сидели на подоконнике и крайне укоризненно на меня смотрели. Я попыталась покраснеть, но колено занимало все внимание.

– Итак! – Голос Дика был строг и неподкупен. – Зачем ты решила покончить жизнь самоубийством?

Я открыла рот. Я? Самоубийством?! Когда?

– Я это… – Меня внимательно слушали. – Не хотела.

– Навернулась случайно? – уточнил Дик.

Я отрицательно замотала головой, отчего волосы разметались по полу. Может, пора их остричь? Нет. Лучше косу заплету.

– А что тогда?

– Ну ты же запретил мне колдовать, вот я и попыталась перелезть на нижний этаж без магии.

Дик с Оськой переглянулись, и почему-то оба тяжело вздохнули.

– Она всегда такая? – уточнил лорд.

– Угу, – буркнул Оська.

Я с трудом встала и, всем видом изображая сильнейшие мучения, похромала к выходу.

– Покажи ногу.

– Не покажу.

В следующий момент меня подхватили на руки и, не успела я обрадоваться романтичности момента, с силой бросили на кровать. Я мгновенно утонула среди одеял и подушек, а этот… – вот хам! – начал бесцеремонно ощупывать ноющую коленку. Оська в этот момент сидел на соседней подушке и давал Дику указания.

– Пусти!

Меня отпустили. Встрепанная, злая и совершенно не похожая на ангела, я сидела среди подушек и громко негодовала.

– Жить будешь, – ухмыльнулся Дик и… вышел из комнаты. – Если хочешь есть, пошли в столовую.

– Ладно, – крикнул Оська и полетел следом.

А я? А как же я? Меня что, забыли?!

– Эй, подождите меня!

Столовая была на первом этаже. Спальни же находились по обе стороны довольно просторного коридора на втором. Вниз вела широкая каменная лестница с резными старинными перилами и мягчайшим ковром под ногами. Я шла босиком, а потому вдвойне радовалась такому обилию ковров в замке. Столовая располагалась справа от входных дверей (интересно, и куда они вели?) рядом с залом для приема гостей. Кухня находилась в противоположной части замка, и теперь прислуга суетилась и сновала туда-сюда, чтобы подать ужин.

Сунув нос в столовую, я обнаружила сидящего во главе стола Дика и расположившегося в центре стола Оську. Оба мрачно ожидали подачи блюд, Оська при этом пытался вилкой нацарапать на столе какую-то фразу. Подойдя ближе я прочла: «Ирлин + Дик = дет…» Дописать ее ему было не суждено. Мой возмущенный вопль и хлопнувшая по столу тапочка как раз в том самом месте, где он только что сидел, произвели должное впечатление. Но я не отступила! Забравшись на стол, я начала гоняться за этим… короче, этим и старательно дубасить тапочкой, кидаясь предметами сервировки: тарелками, чашками, ложками. Ося виртуозно уворачивался, радостно при этом смеясь, что злило меня еще больше. Слуги невозмутимо расставляли новые приборы и еду, делая вид, что все так и должно быть. Дик, по-моему, вообще окаменел на своем стуле, стеклянными глазами наблюдая за всем этим безобразием. Я вошла в раж, под руку попались пирожные и салаты, фигурно украсившие стены и… физиономию Дика. Я ойкнула и попыталась затормозить, но поскользнулась на соусе, врезалась в подсвечник и, проехав по столу, свалила на лорда блюдо с его супом. Оська умирал под столом от хохота, изредка выглядывая и гыкая при взгляде на заляпанного салатом лорда. Я старательно искала салфетки, сидя на столе прямо перед ним и бормоча извинения. Слуги в шоке замерли кто где, глядя на лорда, как на ожившего монстра.

– Ты как? – Я наконец-то нашла салфетку и попыталась вытереть помидор с его щеки. Тихое рычание было мне ответом. Салфетку выдрали, меня оттолкнули, граф встал и навис над маленькой несчастной мной.

– Убью! – прорычал он.

Оська тут же вылез из-под стола и подошел к нам.

– Только попробуй.

Граф обернулся к нему, буквально пронзая взглядом осмелившегося ему перечить. Пока он отвлекся, я осторожно стирала соус с его лба другой салфеткой – их мне невозмутимо подсовывал повар, натырив со стола. Оська нахохлился и тоже сверкнул глазками.

– Хочешь помериться силами?

Меня опять оттолкнули, но я упорная и через секунду уже снова вытирала ему лоб.

– Да отстанешь ты или нет? – вызверилась его светлость.

Я вздрогнула, все-таки рев был впечатляющим, и неожиданно слезинка скатилась по правой щеке и упала на пол. Заметив промелькнувшее во взгляде лорда удивление, я еще и хлюпнула носом, решив на будущее больше не сидеть рядом с мелко нарубленным луком. Лорд скрипнул зубами и… вышел из зала, громко шандарахнув за собой дверью. Дружный вздох облегчения прокатился по помещению.

– Вы поражаете нас, госпожа, – доверительно сообщил мне повар, тот самый, что поделился салфетками. – Раньше еще никто не мог усмирить гнев лорда, он мог убить любого за гораздо меньшие проступки.

Я польщенно улыбнулась, размышляя о том, а можно ли меня вообще убить.

– Садитесь сюда. Вот, попробуйте это…

Я и сама не заметила, как один отодвинул стул, другой принес вина, третий предлагал на выбор различные блюда… Все вдруг как-то засуетились, спеша убрать бардак и как можно лучше позаботиться о той, которая сумела пережить гнев лорда. Оська сначала обалдело наблюдал, как меня бессовестно закармливают всякими лакомствами, а потом и сам ко мне перебрался, превратившись в пушистого лапу-совенка, за что немедленно был безжалостно закормлен сладостями и виноградом.

Когда Дик вернулся, мы с Оськой сидели у заботливо растопленного камина и сладко спали, объевшись так, что даже передвигаться было тяжело. Меня еще и накрыли каким-то покрывалом, и я чувствовала себя вполне счастливой. Дик грозно сдвинул брови и уже открыл было рот, чтобы высказаться по этому поводу, но все так на него зашипели, призывая к тишине, что он от удивления промолчал и даже соизволил поесть в полной тишине, бросая в нашу с Оськой сторону удивленные взгляды.