Ева Никольская - Мастер фиолетовых идей

- Не собираюсь, - ощущая кожей лица ее пылающий взгляд, пробормотал Стикс и мрачно уставился на дорогу.

- Ах так, - Женя повернулась к нему и резко дернула на себя руль.

Машину повело в бок и несколько раз сильно крутануло. Не ожидавший подобной выходки Стикс крепче стиснул руль, пытаясь выровнять движение. Перескочив с третьего ряда в первый, его лиловый автомобиль под громкие гудки идущей позади иномарки наконец обрел правильное направление и устремился вперед, заняв место среди других машин. К счастью, ночная трасса была свободной и внезапно возникшая по вине Жени аварийная ситуация не переросла в катастрофу.

- Ты что, с ума сошла? - после довольно продолжительной паузы, во время которой они оба приходили в себя от пережитого несколько минут назад шока, спросил Стикс.

- Да, сошла, - зло сверкнув глазами, ответила девушка, ее бледные губы едва заметно дрожали, кулаки сжимались от невысказанного гнева. - Останови машину, я хочу выйти, - проговорила она тихо. - Останови машину, - ее голос стал громче и в следующую секунду сорвался на крик: - Останови эту чертову колымагу! Сволочь! Гад! Останови ее, или я сама это сделаю!

У Жени началась истерика, ее трясло мелкой дрожью, запястья непроизвольно выворачивались, а дыхание то и дело перехватывало. Она ненавидела человека, сидящего рядом, она ненавидела Энни, предавшую ее, она ненавидела весь окружающий мир, и ей было совершенно все равно, что произойдет после того, когда она в очередной раз дернет руль автомобиля, ставшего для нее клеткой.

Резко затормозив возле обочины, Стикс остановил машину. От сильного толчка Женю подкинуло вперед вверх, и если бы не ремень, она вполне могла вылететь через лобовое стекло, протаранив его головой.

- Прости, Евгения, но ты не оставляешь мне выбора, - в его голосе послышались грустные нотки. - Нам нужно без приключений пересечь границу, а ты в таком состоянии можешь навредить себе, мне и другим, ни в чем не повинным людям.

Она открыла было рот, чтобы послать его к черту, как вдруг поняла, что не может шевельнуться. Даже губы, сомкнувшись, перестали подчиняться ей. Только глаза продолжали функционировать, испуганно вращая зрачками и не имея возможности сделать что-либо большее, нежели просто моргать.

Стикс осторожно убрал руку с шеи девушки и негромко произнес:

- Извини.

Достав из кармана пачку сигарет, он молча закурил, затем завел мотор и направил свой автомобиль вперед, заняв привычное место в третьем ряду. Время от времени он поглядывал в сторону неподвижно сидящей Жени и что-то говорил ей. Эти отдельные фразы не были связаны между собой, да и смысла большого они тоже не несли. Выкуривая одну сигарету за другой, Стикс задумчиво смотрел на мелькавшие впереди деревья и столбы, хорошо понимая, что это занятие - единственное, что доступно его спутнице в данный момент.

- Я знаю, ты прекрасно меня слышишь, - покосившись на девушку, начал он. - Поверь, что подобное состояние пойдет тебе только на пользу. Постарайся расслабиться и отдохнуть, хочешь, я включу музыку?

Она молчала, не в силах шевельнуть губами. Эмоции внутри нее кипели, стремясь вырваться наружу, но единственным местом, где они отражались, были ее полные отчаяния глаза, заглянуть в которые Стикс не решался. Он нажал кнопку "Пуск" на плоской серебристой панели встроенной магнитолы, и по салону поплыли первые аккорды красивой скрипичной музыки, плавные переливы которой манили в прекрасную, таинственную даль, где миром правила гармония и не было места для ненависти и злобы.

Невысокий таможенник с очень серьезным лицом внимательно проверил протянутые ему Стиксом документы, заглянул в салон и, посветив фонариком в лицо Жени, вежливо поздоровался с ней на ломаном английском. В ответ девушка только моргнула. Обменявшись с ее похитителем парой реплик на немецком языке, таможенник проверил багажник и, попрощавшись, открыл перед ними проезд на территорию его страны.

И без того широкое шоссе стало еще шире и гораздо ровнее, машина шла как по маслу, двигаясь вперед с огромной, по Жениным меркам, скоростью. Вместо густого хвойного леса по обочинам дороги появился гораздо более редкий и приземистый кустарник, за которым виднелся сосновый бор. Один за другим навстречу им летели столбы, отсчитывая километры их затянувшегося пути. Приятная музыка действовала успокаивающе, и Женя потихоньку начала отходить, смирившись со своей незавидной участью живой куклы, которая была не в состоянии ни двигаться, ни говорить. Оставалось только размышлять, глядя вперед на бесконечную вереницу однообразных белых столбов да на редкие фары встречных машин.

Свернув с широкой многополосной магистрали, Ян направил свой автомобиль по узкой, ровной дороге, уводящей все глубже в лес. В душе у Жени возникло неприятное предчувствие, отогнать которое она не могла, как ни старалась. Спросить своего похитителя о том, куда они едут, она не имела возможности. Оставалось только додумывать, зачем Ян Ван Дер Векен везет ее в лес. И эти думы мало радовали сильно разволновавшуюся девушку.

Женя явственно ощутила, как в горло впиваются острые когти леденящего сердце ужаса. Она находилась в машине маньяка-убийцы, который увозил ее в неизвестном направлении прочь от привычной обстановки родного города. Как она попала сюда и что ожидает ее в скором будущем, девушка не знала. А услужливое воображение рисовало ей далеко не радужные картинки возможного развития событий, каждый последующий вариант которых был заметно хуже предыдущего.

Бесконечные петляния между мрачно покачивающих ветвями сосен завершились, когда в поле зрения появился большой трехэтажный дом. Стены его были сложены из серых каменных блоков, а крышу и козырек над высоким массивным крыльцом покрывала багрового цвета черепица. Яркий свет фонарей освещал лицевую сторону этого одиноко стоящего посреди леса строения, от вида которого у Жени по спине пробежали мурашки. Проскользнув в открытые железные ворота, автомобиль плавно въехал во двор и остановился там. Выйдя из машины, Ян открыл багажник и достал оттуда небольшой черный дипломат, после чего отправился в дом.

Оставшись одна, Женя изо всех сил пыталась восстановить утраченную недавно способность двигаться. От усилия на глазах у нее выступили слезы, а с губ слетели едва слышные, но вполне разборчивые проклятья.

- Стоп! - оборвала собственные мысли девушка. - Я могу говорить?

Ее бледное измученное лицо озарилось счастливой улыбкой. Она осторожно сжала пальцы одной руки, затем другой, медленно пошевелила ногами и, окончательно убедившись в том, что тело снова ей подчиняется, облегченно вздохнула. Конечно, движения ее не были быстрыми и энергичными, но они все-таки были, а это главное.