Сергей Рощин - Путь патриарха. Дилогия

Проснувшись окончательно и сдвинув крышку саркофага, я выбрался наружу. Стороживший дух при моем появлении метнулся куда-то сквозь стену, хотя ясно куда: докладывать полетел. Интересно, сколько я так проспал? Юринэ говорила, что время тут шло быстрее, а во сие прошло часов семь-восемь, если судить по солнцу. Хотя нет, неинтересно, то есть потребность в получении этой информации была, а вот самого интереса как чувства не было. Ну как я и ожидал, пустота в душе и ледяное спокойствие, не так все и плохо. По крайней мере, мысли все бросить и лежать, бесцельно глядя в потолок, не возникает.

Пока ждал появления Рунга, связался с моим элементалем-контрактником. Тот кусок энергооболочки, которым он со мной поделился, успешно прижился, и конфликтов между энергией жизни и энергией смерти в моем теле не возникало. Элементаль моему пробуждению был рад и заверил, что готов приступить к выполнению остальной части контракта в любое удобное для меня время. С момента нашего знакомства он солидно разъелся, моя темная энергия была, судя по всему, для него очень полезна, и даже потеря солидного куска ауры не оказала на него существенного негативного влияния.

Черный монолит, инкрустированный драгоценными камнями, по-прежнему стоял на своем постаменте в центре сложной пентаграммы. Вставленные в него самоцветы слегка светились. С помощью магического зрения было видно, как энергия, разлитая в окружающем пространстве, медленно втягивается внутрь, иногда закручиваясь спиралью. А приглядевшись, можно было увидеть, как от монолита, сперва вплетаясь в пентаграмму, а потом выходя за ее границы, тянется тонкая, едва заметная паутина собирающих энергию нитей. Эта паутина выходила за пределы пентаграммы примерно на полтора метра в плоскости и углублялась в толщу камня под самим постаментом на четыре, образуя своеобразную полусферу, вызывающую ассоциации с корневой системой. Аура же у этого металлического «камня» выглядела довольно странно, черные и серые цвета в ней перемежались всполохами багряного. При этом аура находилась в постоянном движении — неспешном, но от того не менее заметном. Похоже, что энергетическая оболочка находилась в процессе формирования. Тот объем энергии, что был предварительно залит в металлическую структуру, почти закончился, но система уже пришла в равновесие; энергия, которую улавливали паутина и пентаграмма, была уже примерно равна расходуемой на внутренние процессы. Однако разум в моем творении все еще спал.

Сам я тоже был не в лучшей физической форме. Жажда давала о себе знать, голова гудела, рот как будто был наполнен песком, а перед глазами начали плясать размытые красные пятна. Желания убить все живое не появилось, но только по причине того, что я сейчас вообще не мог испытывать эмоций.

Однако такое со мной впервые. С тех пор, как я стал вампиром, мне еще не доводилось так сильно расходовать магический запас, и столь сильных повреждений я тоже еще не получал. Питаться я тоже старался регулярно, так что, по сути, если подумать, то я вообще второй раз испытывал жажду.

Не предвидеть заранее подобного поворота было бы с моей стороны проявлением крайней степени идиотизма. Так что рядом с саркофагом стояли три объемные бутылки со свежей кровью, простенькие чары, позволяющие на весьма долгий срок сохранить кровь в свежем виде, были одной из тех природных способностей, которые я научился применять за эти месяцы. Сразу после захвата власти в Ятагане я неплохо запасся благодаря неудачливым мародерам из других племен. Запасы, конечно, могли бы оказаться больше, но, увы, стеклянная посуда была некоторым дефицитом, а другая подходила плохо.

За допиванием третьей бутылки меня и застал запыхавшийся Рунг.

Проспал я, оказывается, три недели. За это время мало что изменилось. Рунг вполне успешно гонял своего ученика Регнага, на которого у него наконец нашлось время. Раньше орчонок большую часть времени был предоставлен сам себе, хотя к его чести стоит сказать, это время он почти целиком проводил, крутясь вокруг нашего суматошного шабаша, гордо именуемого научной работой. А что, все правильно, поиск денег и материалов занимает большую часть времени в любой серьезной научной работе или же является самой муторной ее частью, хотя здесь, конечно, поиски сильно облегчены наличием силовых методов и отсутствием чиновников.

Племя Урук-Хай постепенно набирало силу. Отсутствие внутренней грызни и неучастие в межплеменной сваре весьма благотворно сказывалось на состоянии племени. Кто думает, что орки живут исключительно набегами и грабежом, сильно ошибается. Под землей, конечно, не вырастишь пшеницу и не заведешь стада, но этого и не нужно, в горах всегда есть подземные реки и озера, а в них, соответственно, рыба, водоросли и иные водные обитатели. В пещерах можно выращивать грибы, они неприхотливы, быстро растут и дают обильный урожай. Различных видов подземных грибов здесь было много, даже очень, выращивались и такие, которые по вкусу сложно отличить от мяса, их так и называли мясными, и, собственно, они составляли основной рацион подземных жителей. Так что племя не бедствовало, даже начинало процветать.

Моего отсутствия, как мы того первоначально опасались, к счастью, никто не заметил. Может, и были у нас чужие шпионы, но контакты с другими племенами были ограничены, а рядовые члены племени меня почти никогда и не видели, соответственно и знать о моих делах не могли.

Трех бутылок для восстановления объема моего магического резерва, как и ожидалось, оказалось мало. Но хоть жажда прошла. В ближайшие месяц-два мне придется, к сожалению, воздержаться от диаблери. С восстановлением доступного мне объема магической энергии тоже придется подождать.

От размышлений меня отвлек Рунг:

— Хм, Фобос, я, конечно, понимаю возможную выгоду от создания великого духа, наподобие духа чащи, и догадываюсь, что он со временем будет контролировать весь горный хребет, а в перспективе и окружающие его земли. Но как это позволит изменить самих орков? Ты упоминал, что это одна из целей эксперимента, но я просто не понимаю, как такое возможно. Любому трезвомыслящему существу ясно, что кровожадность и воинственность в той форме, в какой она на данный момент процветает среди орочьей расы, вредна и опасна прежде всего для самих орков. Но как дух местности, пусть и великий, сможет это изменить? Я общаюсь с духами всю жизнь, они могут поделиться знаниями, подарить озарение, но изменить мировоззрение, тем более у целого народа…

— На самом деле все просто, — ровным и безэмоциональным голосом начал отвечать я, задумчиво глядя на адамантиевый обелиск внутри пентаграммы. — Раньше никому из духов это элементарно не было нужно. Тех же духов чащи вполне устраивали их соседи эльфы, да и, по большому счету, уклад жизни, как и морально-этические основы этого уклада, им был до одного места. Если двуногие начинали раздражать, их просто уничтожали, не заморачиваясь переучиванием и воспитанием. Спросишь — как? Помнишь, ты сам рассказывал мне о легких заклинаниях преданности или чарах очарования. Существуют незначительные воздействия на разум, доступные любому магу: вызвать у собеседника симпатию, отбить у торговца желание тебя обсчитать и тому подобные. Сами по себе они мимолетны и кратковременны, но если маг на протяжении многих лет регулярно подобным образом зачаровывает, к примеру, своих солдат, то в результате может получить преданных и честных воинов, которые скорее умрут, чем предадут его, даже если изначально они были беспринципными наемниками. Все дело именно в регулярности воздействия. Сам знаешь, маги — народ рассеянный, особенно когда увлекутся экспериментами, да и времени у них всегда не хватает. А дух местности сможет поддерживать такое воздействие постоянно, причем на куда более тонком и глубоком уровне. Добавь сюда такое же постепенное улучшение физического тела посредством магии жизни, использование которой для такого духа не составляет проблем, и в результате получим через пару поколений совершенно другую расу, гораздо более совершенную и жизнеспособную.