Четвертый месяц осени - Алексей Чернояров

еще никогда не видел таких огромных домов, не считая дворцов, поэтому как ребенок прильнул к окну кареты. Дом этот был три этажа в высоту, каждый этаж, был, наверное, метра четыре. Весь его фасад был белого цвета с множеством больших прямоугольных окон, вершины которых заканчивались треугольником. С учетом столь позднего часа, я едва бы мог все это разглядеть, если бы не десятки фонарей, стоявших рядом с домом и освещавших его. Вход в дом представлял собой две массивные деревянные двери, несколько метров в ширину, с аркой золотистого цвета, которая переливалась под светом фонарей. Нет, все-таки, пожалуй, такому месту могли позавидовать даже некоторые короли.

– Приехали, выходи из кареты и проходи в дом, – сказала мне девушка.

Не имея особого выбора, я сделал все, как она велела. На входе меня встретил дворецкий, который судя по выражению на его лице, был не рад меня видеть и, как мне казалось, думал о том, что я перепачкаю им весь дом. Еще бы, верхняя часть моей одежды была в крови, а сапоги были все в грязи, которую я насобирал в ходе своей недавней прогулки по лесу.

Дворецкий остановил меня жестом и через несколько мгновений принес мне тапочки, и также жестом призывая меня снять сапоги. Видимо он решил, что я немой либо же настолько непроходимо туп, что и разговаривать толком не умею. Что ж, получать такую оценку от дворецкого, думаю это повод задуматься.

Переодевшись в тапочки и сняв камзол по настоятельной рекомендации дворецкого, на этот раз, он, не спрашивая моего разрешения, буквально сорвал его с меня. Я встретился с еще одним обитателем этого дома. То был мужчина «шкаф» двухметрового роста, как мне казалось, с кулаками размером с мою голову, конечно, я преувеличивал, но ощущения у меня были именно такие. Он потребовал, чтобы я снял пояс, на котором висела моя рапира. Конечно, мне очень не хотелось расставаться с моим оружием, но выбора у меня опять же не было.

После этой встречи на меня напали две весьма упитанные дамы в возрасте, которые потащили меня в дом, заведя в какое-то помещение на первом этаже, которое оказалось чем-то вроде ванной. Ну, или точнее ванной для бедных. Основным отличием от той ванной, что была у нас в поместье было то, что мыться здесь приходилось в какой-то большой металлической посудине, чем-то по своей форме, напоминавшей корыто. Видимо здесь мылась прислуга этого дома. Сначала я хотел было отказаться от всего этого, но завидев это, одна из служанок протянула мне зеркало и, посмотрев на отражение мохнатого чудовища в нем, я решил более не сопротивляться.

После процедур омовения и бритья, меня нарядили, в какой-то бальный костюм, не самого высокого, но и не самого низкого качества. Обычно в таком второсортном одеянии любил ходить мой брат. Его не очень интересовала мода, да и цвета он подбирал ужасные, но ему было плевать на все это. Он спокойно приходил в этом на вечера, где его обязывала присутствовать служба, а все остальное время он ходил в форме академии, которая, впрочем, была и то дороже, и куда как изящнее, чем его личные костюмы. Тем не менее, уверен, что мой брат сейчас находится, в куда, как более приятной ситуации, нежели я.

После всего этого издевательства над моим достоинством мне, наконец, позволили подняться на второй этаж и зайти в одну из комнат. За дверью меня ждало нечто вроде обеденного зала. Напротив трех больших окон стоял стол, персон, наверное, на тридцать, слева и справа по бокам были различные кресла и стулья. В ближнем левом углу комнаты был столик поменьше и шкаф битком набитый спиртными напитками. На полу лежал дорогой ковер, который, судя по всему, привезли из самого Шарха. А ведь после последней войны это была большая редкость, особенно, думаю, для этого королевства. Вообще, этот особняк со всей его роскошью и богатством никак не вписывался в общий антураж бедности и разбитости Пуэртского королевства. Видимо, семья, владевшая всем этим, была очень богатой и могущественной, даже наша семья Блейков, некогда известная на все королевства, не обладала мощью подобной этой семье. При этом, я почему-то ничего о них не слышал.

– Садись за стол, – дверь позади меня открылась и через нее вошла девушка, которая привезла меня сюда.

– Хорошо.

Пока меня готовили к этому запоздалому ужину, девушка тоже сменила свое одеяние, в котором я даже было не узнал ее в первые мгновения. Мужской плащ с заклепками сменился на простое, но явно дорогое платье лимонного цвета с белыми кружевными нашивками вокруг шеи. В волосах девушки, появилось по меньшей мере четыре, зеленые ленточки и одна розовая. Ее прическа была довольно изысканной, но какой-то уж детской. То же к слову можно было сказать и о платье, оно было красивым, но едва ли подходило для ее возраста. Завершал картину этого образа ранней юности аромат ее духов. Как и все остальное, он был изысканным, но опять же, больше походил на то, чем сердобольные родители душили своих маленьких чад, чтобы те с детства привыкали к роскоши.

Сев за стол напротив окна, я подождал, пока девушка сядет напротив меня, после чего мы приступили к трапезе.

– Что тебе удалось узнать? – спросила она у меня.

– Что простите? – я был несколько обескуражен этим вопросом.

– Ты рыскал по всему городу, пытаясь, что-то найти, нашел что-нибудь? – ах да, я и забыл, что многие в этом городе осведомлены буквально о каждом моем шаге.

– Да, мне удалось найти кучу проблем и даже парочку трупов, – улыбка вернулась на мое лицо, все-таки ванная и чистая одежда подняли мне настроение, умирать в таком виде приятнее, чем в образе загнанного зверя.

– Все же, ты не отличаешься умом, так ведь? – эта девушка поражала меня тем, что она раз за разом задавала весьма бестактные вопросы, в пору вообще было усомниться, а девушка ли это? Но ее прекрасные глаза определенно говорили «да, это прекрасное создание девушка».

– Предпочитаю, слушать об этом мнение других.

– То есть, своего мнения у тебя нет? – может быть это мой брат, надевший на себя юбку? Нет, пожалуй, скорее Луна упадет на землю, чем он сделает это.

– Я умен и прекрасен, как никто другой, – с гордостью в голосе ответил я.

– Что ж это все объясняет, просто внутри тебя до сих пор живет ребенок лет двенадцати, который все за тебя и решает, – заключила она.

– Да, а некоторым, в то же время, крайне не хватает,