Мишель Пейвер - Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП)

Да, и трута у него тоже нет…

Огонь бы отпугнул рысь. Надо было прихватить с собой хотя бы один березовый гриб-чагу, когда она ему в Лесу попалась! Нет, тот, прежний Торак — каким он был до своего безумия — никогда бы не совершил подобной ошибки!

Новый приступ кашля сдавил ему горло. Он кашлял так долго, что у него даже ребра заболели, а перед глазами от слабости замелькали какие-то черные кляксы.

Рысь сидела в тени, довольно близко, но все же на недосягаемом расстоянии. Торак видел, как равнодушно поблескивают ее серебристые глаза, чувствовал ее противный кошачий запах.

И тут случилось нечто такое, отчего у него сразу похолодело под ложечкой. У выхода из норы, прямо перед носом у затаившейся рыси, появились две мохнатые мордочки.

Торак резко повернулся к волчатам и коротко пролаял: «Уфф! Опасность!»

Мордочки снова скрылись в норе.

Рысь заметила его движение, теперь она смотрела только на него.

— Сюда! Сюда! — воскликнул Торак, стараясь отвлечь рысь от волчьего логова.

Продолжая что-то кричать и время от времени швыряясь в нее камнями, он отошел на несколько шагов от норы, остановился и снова кинул в хищницу камень.

Рысь оскалилась, зашипела, потом вдруг зарычала и, вся изогнувшись, стала смотреть куда-то вверх. Черная, почти неразличимая в темноте тень стремительно упала на нее с небес. Это был Рип. Нанеся удар, он с оглушительным криком тут же взмыл ввысь, и в атаку ринулась Рек. Оба ворона кружили над хищницей, по очереди падая вниз и молниеносно нанося ей своими мощными клювами болезненные удары. Рысь подпрыгивала, тщетно пытаясь их поймать, но они ловко уходили от ее когтей и клыков и, отлетев в сторону, передыхали в безопасности на ветвях сосны, оглашая Лес хриплым карканьем.

Нервно дернув хвостом, рысь снова подобралась чуть ближе к убитому ею волку.

Ноги у Торака дрожали от слабости, он едва стоял, его бил озноб, да и рана на груди снова открылась — вниз по животу из нее текло что-то теплое.

Волчата пока больше не показывались, но Торак отлично знал, что вскоре любопытство опять возьмет над ними верх. И когда из норы снова выглянут их мохнатые мордашки, рысь бросится на них.

А он вряд ли сможет защитить малышей.

Волк, петляя, летел по Лесу. Он узнал это карканье! Что, интересно, этим воронам понадобилось возле волчьего Логова?

Ветер переменился, и теперь Волк отчетливо чуял запахи рыси, волчьей плоти и Большого Бесхвостого. Он еще прибавил ходу; стая, бежавшая следом, старалась не отставать.

Волчицы оказались быстрее всех. Они первыми добрались до логова. Даже раньше Волка. Он видел, как подруга вожака с разбегу прыгнула на рысь и погнала ее к Лесу, а Темная Шерсть и другие волчицы кинулись в погоню.

Волк резко затормозил, увидев у входа в логово тело Белой Лапы.

Совершенно бездыханное.

Затем он увидел Большого Бесхвостого, который сжимал в передней лапе свой Большой Острый Зуб, и сразу догадался, что здесь произошло. В душе его бушевали гнев, радость и печаль.

Вороны продолжали каркать, сидя на дереве, но Волк даже внимания на них не обратил. Неподалеку от входа в логово он заметил некий туманный силуэт волка и ободряюще посмотрел туда, словно приглашая душу Белой Лапы подойти поближе. И то, что осталось от волка-няньки — то, что вылетело из его тела вместе с дыханием, но умело ходить на четырех лапах, — неуверенно приблизилось к норе и, удовлетворенное тем, что волчата в целости и сохранности, вновь повернуло к Лесу.

Черноух, Бродяга и вожак тем временем собрались у валуна. Они, не мигая, смотрели на Большого Бесхвостого, шерсть у них на загривке стояла дыбом.

Волк просто дрожал от нетерпения — так ему хотелось поскорее броситься к Большому Брату. Но сделать этого он не мог: только вожак мог решить, является ли Большой Бесхвостый другом их стаи или нет.

Вожак подошел к бесформенной куче мяса, которая раньше была Белой Лапой, понюхал и медленно, осторожно, практически не сгибающимися лапами, подошел к Большому Бесхвостому.

Тот стоял спокойно и вожаку в глаза не смотрел — как и подобает чужаку. Но Волк с тревогой заметил, что его Брат вдруг пошатнулся.

Шерсть на загривке у вожака по-прежнему стояла дыбом, пока он неторопливо обнюхивал Большого Бесхвостого.

У выхода из норы, повизгивая, толпились волчата, но наружу не выходили. Они не понимали, чем все это может кончиться, и решили, что лучше подождать.

Вожак вскоре заметно успокоился, шерсть у него на загривке прилегла, он потерся боком о ногу Большого Бесхвостого, поблагодарив его за помощь, и побежал здороваться с волчатами.

Бродяга и Черноух, даже не взглянув на Бесхвостого, тоже бросились к детенышам, и Бесхвостый бессильно сполз на землю. Волк с радостью отметил, что на воронов он вообще ни малейшего внимания не обращал.

Волк опустил настороженные уши и слегка вильнул хвостом.

«Брат мой», — сказал ему по-волчьи Большой Бесхвостый.

Волк заскулил, засвистел носом и ринулся к нему.

Глава двадцать пятая

Чувствуя себя в волчьей стае в полной безопасности, Торак наконец-то выспался — впервые за два месяца.

Спал он до полудня, свернувшись клубком у входа в волчье логово. Первое, что он почувствовал, когда проснулся, — страшную боль от раны на груди, зато кашель почти прошел, и сил явно прибавилось.

Вожак стаи завыл, и остальные волки присоединились к нему. Торак слушал их, закрыв глаза, и все его существо откликалось на эту волчью песнь, в которой слышались и печаль о погибшем брате-волке, и радость, что волчата живы, и благодарность тому бесхвостому

другу

, который спас их. И Торака охватило радостное ощущение, что он среди своих, что они с Волком снова вместе.

Волк, почуяв, что Торак проснулся, тут же принялся прыгать вокруг него; они облизывались и играли, как прежде, словно всех тех горьких переживаний и не было вовсе.

«Мне очень жаль», — произнес Торак по-волчьи, хотя эти слова выражали лишь ничтожную часть обуревавших его чувств.

«Я знаю», — ответил Волк.

И все. Больше, впрочем, им ничего и не было нужно.

Пение волков смолкло; какая-то молодая волчица — очень красивая, с черной шерстью и желто-зелеными янтарными глазами — подбежала к Тораку, держа в зубах подгнившую рыбью голову, и положила угощенье к его ногам. Он поблагодарил ее, они соприкоснулись носами, и волчица вместе с Волком умчалась куда-то играть с волчатами.

Убедившись, что Волк полностью поглощен игрой в «тяни-толкай», Торак засунул рыбью голову в развилку березы для Рипа и Рек. Он вел себя очень осторожно, стараясь никак не проявлять своей привязанности к воронятам в присутствии Волка, и они, насупившись, сидели на сосне. Угощение несколько исправило им настроение, и вскоре они уже ссорились друг с другом из-за того, кому достанется главный приз.