Александр Хомяков - Весенние заморозки (СИ)

-А чего ради ты меня сюда приволок? Чтобы я замерз насмерть?

Арварих хмыкнул и отправился разыскивать Лагориса, у которого вроде еще оставалась одна фляга с водкой. Я вернулся в палатку, попытался вытащить вмерзшее в чернильницу перо, но не преуспел. Закутался в плащ и сел поближе к очагу. Никогда не любил зиму. А после столбика, отобравшего пальцы у моих ног и жизнерадостность у нрава, и вовсе возненавидел.

Утром теплее не стало. За ночь мир из зеленого стал белым, по доскам лестниц и стены ходить надо было осторожно, чтобы не поскользнуться, а завтрак пришлось съесть очень быстро - все теплое и жидкое норовило моментально остыть и покрыться корочкой льда.

Со стены было хорошо видно, как расползается мороз. Половину равнины на юге перекрасило в белый, и если приглядеться, можно было заметить, как граница теплой погоды уходит все дальше и дальше.

Герцог Илдинг негодовал, его гневный голос разносился по всей крепости. Я заинтересовался, на кого в этот раз обращено его недовольство, и заметил среди арденов на стене Галдора. Он смотрел вслед непогоде через сжатые трубочкой пальцы, в которых сверкало что-то синее. В другой руке он сжимал стакан, время от времени прихлебывая из него. Над стаканом поднимался пар.

-Зиму шаманит, - глубокомысленно изрек Арварих. - Может, застудить кого хочет?

Если предположение дружинника верно, то своей цели Галдор достиг: целое войско на Последнем рубеже застужено до костей. Мерзли даже ардены, которым, как мне раньше думалось, все нипочем. Удовольствие от непогоды получала только Лани, которая уже скатала одного небольшого снеговика и теперь принялась за второго - инея столько, что он вполне способен заменить снег в упорных детских руках.

Солдаты грелись у костров. Дрова исчезали с пугающей скоростью, а строители Последнего рубежа тщательно вырубили все внутри крепости. Посоветовавшись с Тирвали, я отрядил его и Гарини в сопровождении полусотни солдат в лес, а сам взял с собой Арвариха и отправился исследовать склон в тылу крепости. Узнав, что мы идем в сторону Звездного пика, дружинник скис, но спорить со мной не стал. Миакоранскими суевериями меня не проймешь.

Пологий луг быстро сменился каменистыми склонами. Пройдя с запада на восток, мы обнаружили всего несколько проходимых участков. Ближний к нам выглядел довольно неплохо с точки зрения обороны - взобраться наверх можно было только в одном месте, прикрытом с обеих сторон нагромождениями камней. Поднявшись, мы нашли относительно ровную площадку, с которой можно было заваливать наступающих всем, что под руку попадет. Я распорядился разбить тут лагерь и снести в него часть припасов. Арварих с удивительной для него прытью убежал в лагерь выполнять мой приказ, а я задержался, пользуясь редкой возможностью остаться в одиночестве и немного собраться с мыслями.

Не верится мне в то, что Последний рубеж устоит. Говорливый сукин сын сверху, который заварил всю эту кашу, знал, что делал, когда пригнал в Сиккарту такое количество завоевателей. Случай же в замке Риммор, когда герцогский лизоблюд Балах Арвинг закрыл перед нами ворота внутреннего замка, научил меня прикрывать тылы.

Я посмотрел в сторону Звездного пика. Склон громадной горы скрывался в плотной пелене облаков. Ниже, между камней, что-то двигалось в моем направлении. На какое-то мгновенье мне стало не по себе, но тут я разглядел человеческую фигуру, а потом и узнал Галдора-прорицателя. Он бежал по едва заметной тропинке, и бежал очень быстро, спотыкаясь и падая. Но, сколько бы я не вглядывался, никого и ничего, кроме Галдора, я так и не заметил. Что бы его не напугало, преследовать оно арденского прорицателя не стало.

Вернувшись в лагерь, я обнаружил, что не одному мне пришла в голову мысль запастись дровами. Герцог Илдинг направил своих воинов следом за моими, и в лесу уже вовсю стучали топоры. По дороге с юга медленно ползли подводы с дровами - кто-то позаботился о войске на севере заранее. Кто-то, кто знал о предстоящих заморозках.

Лагорис все так же торчал на стене, застыв без движения. Единственным изменением со вчерашнего вечера стал искристый плащ, который Бенара вернула эйторию. Женщину я не обнаружил, зато заметил Лани. Девочка старательно фехтовала с Равом деревянными палками. Мальчишка двигался осторожно, стараясь не задеть малявку, а она, напротив, бросалась на него очертя голову. Судя по ее радостному визгу, Лани было очень весело. Ну хоть кому-то...

На следующий день выпал снег, и веселья детишкам прибавилось. Даже Тирвали не удержался и присоединился к игре в снежки. Что до солдат, то им пришлось сгребать снег со стены и лестниц, что, конечно, было отнюдь не так увлекательно.

К полудню с юга прибыл гонец. Галдор даже не вышел его встречать, и общался с вестником герцог Илдинг. Я решил не церемониться с миакоранским правителем и после того, как герцог отпустил гонца греться, подошел к нему, чтобы выяснить, какие новости пришли с юга.

Сообщение гонца было лаконичным: битва с кассорийцами началась. Аэлевит выступила из города всеми силами и приняла бой.

-Она просит меня не вмешиваться в битву, - озадаченно сказал герцог Илдинг. - Она - просит. Меня. Странно, правда?

-Что же тут странного, ваша светлость? - спросил один из придворных герцога, закутанный в огромный меховой плащ. - Ардены - завоеванный народ, они не могут нам приказывать, какие бы должности по вашей воле они не занимали.

Мы с герцогом засмеялись, не сговариваясь. Лицо придворного выдало его замешательство - он не понял, что такого смешного мы усмотрели в его словах.

-И как же намерена поступить ваше светлость? - поинтересовался я, отсмеявшись.

Герцог посмотрел на меня, словно чувствуя в моих словах какой-то подвох. Однако я был сама искренность.

-Моя светлость выполнит просьбу прорицательницы Аэлевит, - произнес он с какой-то мрачной торжественностью. - Она знает, что делает. В отличие от Галдора с Лаграохом.

Лаграох, отиравшийся тут же неподалеку, сделал вид, что ничего не слышал.

-Пошел бы ты погрелся, что ли.

-Мне не холодно, комендант.

В Лагорисе, как и во всем его народе, нет этой насупленной молчаливости, которую я постоянно замечаю в арденах. Но и веселым его назвать я бы не решился. С того момента, как я его впервые увидел, старика-Старшего не покидает задумчивость и едва-едва заметная со стороны тревога.

-Что тебя беспокоит? Твой друг?

Он чуть не повернул в мою сторону голову, но передумал.

-Нет. Мой сын.

-Сын? Ты не говорил о нем.

-Я и не знал, что они с Дигбраном встретились. Только сегодня увидел.