Инна Живетьева - Стальное княжество. Дилогия

— Где у вас чашки?

Аля чувствовала себя как на странном теннисном матче, когда на корте играют несколько человек, то сбиваясь в пары, то меняя противников. Она вертела головой, стараясь поспеть за всеми. Вот Маша задумчиво провела пальцем по губе и присоединилась к хлопочущей Лере. Влад сощурился, готовясь сказать что-то резкое, но Костя придержал его за локоть. С интересом разглядывал дрида Талем. Тимс растерянно топтался позади всех.

— Прошу к столу, — дрид привычно развернул кресло. Аля засмотрелась на компьютерную заставку: на плоском мониторе рождались вселенные, разворачивались спиралями и тут же гибли.

— В чай я травы добавляю, вкус отменный, рекомендую, — довольно сощурился Орон.

В молчании расселись, только с шумом проехались по полу стулья да стучала чашками Лера, разливая чай. Получилось так, что дрид с ведуном сели друг напротив друга, по торцам стола. Орон поблагодарил девочку кивком, снова доброжелательную улыбнулся и мягко сказал:

— Я готов ответить на ваши вопросы. Или проще начать рассказ мне?

— Лучше вам, — Славка не спускал с Орона настороженного взгляда. — Только сначала я все-таки спрошу: почему вы не спасли Даня, Филата? — мальчик запнулся и закончил с легким вызовом: — Антона?

Дрид чуть изогнул губы в насмешке. Алешка дернулся неловко, задел чашку, и темно-янтарный напиток едва не выплеснулся на скатерть. У Али неприятно тенькнуло под ложечкой: что-то не так!

Лера бесшумно поставила на стол плетеную вазочку с медовыми пряниками, жестом остановила загремевшую столовыми приборами Машу.

— Возможности дрида велики, но не бесконечны, — Орон взял из Машкиных рук серебряную ложечку, задумчиво крутанул в пальцах, поцарапал черенком расшитую скатерть.

Аля заметила, что следит за его движениями с нарастающим вниманием, и встряхнулась, сбрасывая наваждение. Подняла взгляд выше, к расчерченному морщинками лицу. Странно, но она совершенно не помнила, какое оно, хоть и доводилось встречать Орона раньше. Впрочем, не только она — никто из ребят и местных жителей, сталкивавшихся с дридом, не могли потом толком описать его. Фигуру, жесты — да, а вот лицо мгновенно стиралось из памяти до следующей встречи.

А дрид и в молодости не был красив — подумала Аля, изучая бугристый лоб, нос с крупной горбинкой и тонкие бледные губы. Выцветшие от времени глаза Орона казались невыразительными, по движению губ можно прочесть намного больше.

— Я изрядно ослабел после вашего… гм, — дрид пожевал губами, подбирая слова, — … похищения с Земли. Сейчас моих сил хватает только на простейший переброс. Чтобы он был осуществлен против вашей воли, необходимо совпадение четырех условий: исходное местонахождение должно принадлежать сфере моего влияния, — ложечка тенькнула о кружку. — Конечный пункт также должен быть под моей властью, и я должен быть рядом, — еще два удара. — И, наконец, человек должен находиться на грани жизни и смерти.

Костя глухо кашлянул, потер горло в распахнутом вороте рубахи. У Али от гнева раздулись ноздри, будь она коброй — точно бы раскрылся капюшон. Легко Орону так просто говорить о смерти! А Косте ему в глаза смотреть не стыдно? Славке? Ему-то каково было умирать под мечами Волков? Алька решительно отставила в сторону чашку. Хоть и соблазнительно отсвечивали глянцем бока медовых пряников с оттиском герба Сизелии, в рот она тут ничего не возьмет.

— Материя мира вокруг умирающего нестабильна, его проще вырвать из пространства. Ваш мальчик, Дань, и тот ратник, были слишком далеко: первый от Лабиринта, второй от коридоров лаборатории. Антон, — Але показалось, что дрид специально сделал крошечную паузу, — он погиб сразу, я просто не успевал. С Костей вот у меня получилось, только отправить его к вам я уже не мог. Пришлось оставить в доме, где когда-то принимал гостей. Отпустить тебя я не мог тем более, — он повернулся к мальчику. — Ты бы один не выжил.

— А зачем вы спасли нас? — не отставал Славка.

— Ты этим недоволен? — язвительно поинтересовался Орон.

Алька хмыкнула. Славка и бровью не повел, смотрел все так же требовательно.

— Естественно, потому, что вы мне нужны. Кажется, не так уж сложно об этом догадаться.

— Зачем?

Дрид страдальчески поднял брови, искривил губы в деланной усмешке:

— Быть может, я все-таки расскажу все по прядку?

— А откуда мы знаем, что вы расскажете правду?! — не сдавался Славка.

Орон с досадой потер висок:

— Да, вы, Талем, этого не прочтете. Знаете, давайте я объясню все во время рассказа. Хорошо?

Славка нехотя кивнул. Аля нашла под столом Алешкину руку, вцепилась в его запястье.

— Вы уже поняли: в наш мир пришло равнодушие. Люди не почувствовали этого, да что люди! Даже мы, дриды, увидели в истоках войны только непомерную жадность и гордыню. Да, я говорю о той самой войне, после которой появились Башни. Нам надоело смотреть, как люди убивают собственный мир, и мы разгородили его на клетки.

Рик нахмурился, слово «клетки» ему явно не понравилось.

— Кстати, у Башен есть еще одно предназначение: они покрывают материк энергетической сетью, под которой огнестрельное оружие становится бесполезным, — дрид чуть вздохнул. — Впрочем, это мы перестарались. В эпоху равнодушия нет прогресса, вы все равно не смогли бы производить такое оружие, как и не можете делать многого, что положено столь старой цивилизации. Мы ошибались… ошибались и раньше, когда привозили из других миров диковины. Это не разбудило вашу мысль, а наоборот, усыпило. Мы ошибались, а сами становились все сильнее. Вот ведь, Талем, парадокс, — повернулся он к ведуну. — Сила — наша сила, которую никто не может превозмочь, — черпается из равнодушия. Это чистая сила, не окрашенная ни огнем ярости, ни красками любви. Чем больше черпаешь, тем сильнее становишься — и тем больше заражаешься сам. Забавно: самому сильному в мире дриду его сила не нужна. Ему ничего не нужно. Вы, люди, считаете нас странными. Вас удивляет, почему мы не подмяли под себя все княжества, не захватили власть. А мы просто первыми прошли тот путь, по которому теперь идете вы. Да, Талем, мы больше не сотрудничаем с людьми просто потому, что нам это не нужно. Мы сами себе оказались без надобности. И дридов теперь меньше. Меньше, а значит, некому черпать равнодушие, и оно постепенно затопит мир.

Орон помолчал, давая время осознать услышанное. Потом признался со слабым вздохом, с легкой полуулыбкой:

— Я — самый слабый дрид в мире. Вот так, — развел он руками. — Не черпаю силу даже на то, чтобы снова начать ходить. Несколько веков обманывал старость, и теперь она настигает меня. Я не желал брать ни крупицы силы сверх необходимого. Не должен был. Я последний дрид, которого еще заботит этот мир. И первое же обращение к силе могло затушить этот интерес окончательно. Впрочем, сейчас мне это уже не грозит, — Орон обвел всех внимательным взглядом. — Я слишком стар, и даже глоток силы убьет меня, как умирающего от голода жадно съеденный кусок мяса. Впрочем, речь не обо мне — о мире. Я искал пути спасения. Один из них вы видели, — Орон посмотрел вправо, поверх голов.