Александр Лайк - Синий, как море

— Малли, — проворчал Данк. Сагастен не отреагировал.

— Следовательно, нас не любят минимум в трех местах. Правильно?

— Или в одном месте собрались три мага, — сказала Сельфа.

— Ну уж тогда хотя бы первые два договорились бы между собой.

— Тут ты прав, — согласилась Сельфа.

— Что будем делать? — решительно спросил Данк.

— А ничего, — лениво ответил маг. — Будем продолжать задуманное ранее, как ни в чем не бывало. Сомнение губит силу мага. Если наши враги ждут смятения и растерянности, то…

— Не дождутся, — подтвердил отец.

— И это значительно ослабит их магическую мощь.

— Заканчивайте завтрак, Данк, Райдок, — повелел Сенрайд. — Чтоб через полчаса ноги вашей не было в Дианаре!

— Я ведь только начал! — жалобно взмолился Данк.

— Тогда быстрее. Даю тебе еще пять минут.

Данк замолчал. Захрустели бедные куриные косточки.

— Райдок, — негромко сказала Альда. — Ты уже не успеешь узнать многого и многого из того, что тебе необходимо. Кое-что, надеюсь, по дороге ты узнаешь от Оранжевого… — она покосилась на Данка. Тот коротко кивнул, продолжая хрупать с двух рук.

— Остальное ты можешь узнать единственным способом. Я попрошу Сагастена… — легкий кивок вполоборота к магу. Сагастен наклоном головы дал понять, что слышит и слушает.

— Я прошу его дать тебе в дорогу копию «Хроник Домена». Береги эту книгу, Райдок, их всего две в этом мире, а пуще всего береги от чужих глаз. Дашь, Гастен-са?

Маг аккуратно вытер губы белоснежной салфеткой и снова исчез.

— Уже даю, — перевела Сельфа.

Сагастен почти мгновенно вернулся на свое место, протягивая мне ларец, укутанный в мягкую ткань.

— Положишь руку на крышку, — сказал он, снова берясь за биточек, скажешь «Райдок», ларец отворится. Если ты будешь не Райдок, тебя убьет на месте.

— Алло! — встревожился я. — А если я не Райдок?

— Пока что Райдок, — коротко сказал маг. — Это тебе также инструмент внутреннего контроля. Пока не убило — можешь не волноваться.

Данк поперхнулся косточкой.

— То есть повода для волнений у него вообще нет, так, Гастен? — он громогласно заржал.

— Раскрыл рот — значит, поел, — строго сказал отец. — А ну, брысь из-за стола!

— Но Белый!..

— Молчать, младший!

— И вот так всегда… — вздохнул Данк, покорно поднимаясь.

— Ванаир принцу Райдоку! — скомандовала Альда.

Словно из-под земли вырос Орбен. Я тоже поднялся. Парень завозился у левого моего бедра, ловко прилаживая непостижимые ремешки.

— Простимся, — нежно сказала Сельфа, махнув музыкантам.

Из ниши выступила юная девушка, немного напоминающая Ирмис. Музыканты припали к своим веревочкам и трубочкам и комнату наполнил шум моря. Я не вру — моря, или по крайней мере, громадной реки. И девушка запела.

— Прощанье — начало подвига, знаменье грядущих побед; у принца, героя, воина причин для сомнений нет. Лазурное небо и алое пламя, зеленые травы, кровь и свет — идущий вперед по белому всегда оставляет след.

— Не тоскуй, Райдок, — мягко сказала Сельфа, поцеловала меня и опустилась в свое кресло. Сагастен махнул рукой.

— Встретимся немного южнее, — улыбнулся он, — а глядишь — и юго-восточнее…

— Будь достоин цвета, Райдок, — сказал отец, глядя в кубок. — Больше мне нечего тебе сказать.

Элспейр вдруг неловко шевельнулся и спросил:

— У Райдока какие-то неприятности? Почему я ничего об этом не знаю? О каких заклятиях вы говорили?

— Потом, Эл, — Сагастен положил ему руку на плечо.

— Почему потом? Я знаю, вы не очень-то мне доверяете, хотя я и не понимаю, почему. Но ведь Райдок — мой родственник и принц моего Домена! Разве вправе я не тревожиться за него?

— И все-таки потом, — властным движением Сагастен заставил Элспейра умолкнуть.

Альда встала и подошла ко мне.

— Кто бы ты ни был, — сказала она, глядя мне в глаза, — помни, что я найду тебя повсюду. Если ты Райдок, мой сын — для любви; если чужак, обманом принявший его облик ему на погибель — для мести. Ты запомнишь это?

— Запомню, Альда, — сказал я серьезно.

Изумрудная принцесса быстрым движением поцеловала меня и отстранилась.

— Продолжим завтрак, — сказал отец.

— А меня кто-нибудь поцелует? — шутливо взвыл Данк.

— Кобыла твоя тебя поцелует, — в сердцах сказала Сельфа.

— Так у меня же жеребец!

— Так даже интереснее.

— Это тебе, может быть, интереснее…

— Оранжевый, не пошли!

На пороге появился незнакомый парень.

— Кони Властителей оседланы и взнузданы, — доложил он с поклоном. Вещи уложены, навьючены и приметаны. Оружие готово.

Вот тут я по-настоящему понял, что мы уезжаем.

— Пока, родичи! — громогласно возвестил Данк, взметнув правую руку в богатырском приветствии.

— До свиданья, — тихо сказал я, снова чувствуя прилив робости.

— Поехали! — весело сказал Данк. — Хьюма и ты… как тебя… Орбен, за мной, да побыстрее!

Хьюма, очевидно, паж Данка, почтительно склонился, пропуская нас в двери. Орбен быстрым шагом последовал за мной.

И снова коридоры, коридоры, коридоры, к которым я так и не успел привыкнуть, а теперь покидаю — быть может, насовсем. Яркий утренний свет. Салют гвардейцев у выхода. Крик глашатая.

— Оранжевый принц Данк, Синий принц Райдок покидают столицу Домена!

Десять лошадей у подножия лестницы. Четыре оседланы. Четыре в поводу — заводные. Две навьючены переметными сумами. Орбен и Хьюма бросаются вперед, перехватывают двух коней под уздцы. Я нерешительно направляюсь к одной из двух оставшихся. Данк чувствительно бьет меня локтем под ребро и движется к тому коню, которого придерживает Хьюма. Я соображаю и начинаю стыдиться самого себя. Принц, называется!

Но вот мы и верхом. Данк на громадном жеребце редкой масти — кажется, ее называют изабелловой. Мне достался иссиня-вороной, немногим ниже в холке, но легкий и тонконогий. У Хьюмы и Орбена — две кобылы, караковая и каурая.

— Хай-оо!

Данк поднял своего жеребца в свечу.

— Вперед!

— Давай ты вперед, — умоляюще шепчу я. — Я же…

— Помню, помню, не волнуйся! На Восточную дорогу! Хай-оо!

Наш отряд двинулся за оранжевым плащом Данка крупной рысью. Я еще успел обернуться и последний раз глянуть на белоснежный дворец на фоне невероятно синего неба. Неба цвета моего плаща.

Белый песок, которым была посыпана дорожка, разлетался из-под копыт. Я поразился отпечатку копыта изабеллового жеребца — какой он все-таки громадный! Я попытался глянуть под брюхо своему вороному, чтобы сравнить размеры подков, но седая пыль клубилась прямо под моими сапогами, а сзади, почти вплотную, держался Орбен. Я не разглядел следов на белом песке, но знал, что они там есть. Идущий вперед по белому всегда оставляет след.