Макс Армай - Рин. Книга I. Звезда и жернов. Экземпляр для свободного и бесплатного распространения в интернете

- Что же это ты, паж расфуфыренный, даже попрощаться не удосужился со своим другом? – весело спросил тот. – Или уж совсем зазнался, будущий наш Тургвир Индэрнский?

- Не обижайся, Адек, всё случилось так быстро… - Рин только сейчас понял, насколько всё это, действительно, было неожиданно. – Ещё вчера вечером отец сказал мне, что я отправляюсь к господину Фроггану, а сегодня ещё и обед не настал, а я – сам видишь – уже и впрямь еду… И к чему такая спешка?..

- Ну, спешка-то, может вовсе и не лишняя… Это уж как на это посмотреть… Ведь господин герцог-то когда-нибудь отойдёт от всех тех хлопот, что свалились на его сиятельную голову, да как спохватиться, что ты ещё не наказан! Вот тогда бы тебе и всыпали во славу Божью! Хотя, мне кажется, тут должны быть и какие-то другие причины…- Адек уставился на дорогу внизу, а затем рассмеялся. – Ну, коли станешь когда-нибудь рыцарем, то тогда и меня сделай своим оруженосцем. Во всяких опасных приключениях завсегда надежнее со старым товарищем. А на меня, как ты знаешь, всегда можно положиться!

- Это правда! – улыбнулся Рин. – И если Господу угодно будет, чтобы я заслужил честь быть посвящённым в рыцари, то, обещаю тебе, что, коли ты сам не передумаешь, то я, с превеликим удовольствием, сделаю тебя своим оруженосцем!

- Хе! – насмешливо покачал головой ехавший рядом Таркуд. – Экий ты однако торопливый, приятель. Ещё и сам не стал оруженосцем, а уже, как заправский рыцарь, своих товарищей в оруженосцы производишь! – Затем он пнул каблуками в бока лошади и переместился в начало их маленького отряда.

- Ну, что ж, ловлю тебя на слове! – сказал Адек, равнодушно глянув на Таркуда, а затем добавил. – Ну, что ж, мне пора!.. Да хранит тебя сердце Игуна! – и, крепко обняв на прощание Рина, спрыгнул с телеги.

- Будешь в городе, заходи в замок меня проведать! – крикнул он ему в след.

Рин хотел его спросить, почему он считает, что с его поспешным отъездом должны быть связаны ещё какие-то причины, но теперь было уже поздно. Он едва успел взмахнуть рукой, как телега, застучав по камням, въехала в Западные ворота. Сперва над ним медленно проплыл каменный свод, затем,высоко в небо, взметнулась городская стена, и вот Индэрн, в котором он родился и столько лет прожил, остался позади.

Через несколько часов неспешного хода они благополучно добрались до Оленей Тропы – поместья ади Питри Фроггана. Солнце было ещё высоко в небе, но в дороге Рина немного разморило, и он едва-едва успел отзеваться и сейчас сидел, с любопытством крутя головой из стороны в сторону: он был здесь, в последний раз, года три назад, не меньше!

- Тпру! – крикнул возница, останавливая подводу перед знакомой крепостью, старой, обветшалой и такой маленькой, что её главная башня казалась лишь раза в три выше их собственной гостиницы.

Перед входом на давно уже неисправный подвесной мост стоял сам ади Фрогган. Он был одет в обычный, коричневого цвета камзол и странные зелёные штаны, а на голове у него не было шляпы. Под камзолом у него виднелась белая, с каким-то цветным узором, рубашка, расшнурованная на груди. И весь вид его являл скорее какого-нибудь трактирщика, или, преуспевающего подмастерья, а уж никак не рыцаря. Ади Фрогган выплюнул изо рта травинку и подошёл к повозке. Несколько секунд он внимательно рассматривал Рина, а затем негромко произнёс:

- Ну, вот ты и приехал ко мне, друг мой!.. Значит настало и моё время… Вот так!

Рин мало что понял из его слов, а потому недоумённо посмотрел на него, но ади Фрогган лишь усмехнулся:

- Не исключено, что ты ещё пожалеешь, Рин, что захотел стать моим… оруженосцем. Я денег даром не беру! А, кроме того, твой отец – мой друг, и с моей стороны было бы просто невежливо не оправдать его доверие!

«Оруженосцем?! Даже не пажом?!» – потрясённо подумал Рин и со стыдом почувствовал, что лишь глупо разинул рот при таком известии. – Ну и дела!

Глава 6.

Ади Питри Фрогган оказался прав: Рин, порой, уже жалел, что напросился к нему в ученики. Самое первое мучение началось утром следующего дня, когда его, почти прямо из постели, лишь дав прочитать короткую благодарственную молитву, Таркуд приволок на конюшню и стал показывать и объяснять, как следует седлать лошадь. А после этого, помог залезть ему в седло и, отведя на поле за замком, заставил скакать по кругу, привязав лошадь к длинной верёвке, без перерыва, два часа кряду. При этом, он то и дело отпускал едкие шуточки по поводу его навыков наездника и без конца заставлял садиться так, как считал правильным, больно ударяя его палкой то по спине, то по ногам, если находил, что Рин делал что-либо не совсем верно. Причём Рин даже не знал, что бесило его больше: то ли боль от этих бесконечных ударов и езды, то ли эти чрезвычайно обидные насмешки. Вдобавок к этому, из деревни, что раскинулась рядом с замком, набежали крестьяне и вовсю веселились, потешаясь над его обучением. Правда, вскоре они ушли: пора было идти работать в поле, но настроение они ему, и без того неважное, испортили ещё больше.

Когда это издевательство закончилось, Рин с трудом слез с лошади, и едва сдерживая, рвущиеся из груди стоны, заковылял вслед за Таркудом обратно к конюшне. Там старый оруженосец заставил его расседлать лошадь и обтереть её насухо куском старой попоны. Затем, он привёл его обратно в замок, и вместо того, чтобы предложить, наконец, позавтракать, дал ему в руки короткий, видавший виды, меч, оселок и какую-то тряпку, из толстых, твёрдых ниток и заставил очищать его от ржавчины, пригрозив, что не накормит, покуда меч не засияет, как новенький. Наблюдая за тем, как Рин, злобно поглядывая в его сторону, скоблит оселком злосчастный меч, Таркуд, удобно устроившись на огромном камне, предался воспоминаниям. Впрочем, все эти истории Рин уже и раньше слышал, когда гостил у ади Фроггана. Но вот что странно: если тогда они казались ему и поучительными, и интересными, то теперь, почему-то, только раздражали. Таркуд рассказывал о том, как стал оруженосцем он сам. Он называл себя невсамоделешним оруженосцем, ибо не начинал с самых азов, как это обычно делали все: его не отдавали в детстве в услужение, в качестве пажа, в чужой дом, где он, с самых малых лет должен был овладевать наукой придворной жизни, ему не приходилось, многие годы спустя, предстать перед квистолом, и в торжественной обстановке получить от того укрощённый и поименованный меч, над которым до этого, в течение трёх дней, монахи пели свои священные песнопения, и лишь после чего он, собственно, и мог считаться оруженосцем. Нет, в его жизни всё было не так! Оруженосцем он стал уже в зрелом возрасте: ему тогда исполнилось почти тридцать, и он был на восемь лет старше ади Фроггана. Случилось же это счастливейшее событие его жизни во время второй войны с лингийцами, а именно – в жесточайшей битве, под началом Айнли Уйнгрифа Третьего – отца ныне здравствующего короля, что свершилась подле Ануна, и когда победа была добыта ценой жизней чуть ли не половины всего доблестного войска. Тогдаего господин, несравненный и прегрознейший ади Питри Фрогган, лишился обоих своих оруженосцев, и он, Таркуд, видя своего командира в столь бедственном положении, прорубился сквозь врагов прямо к нему, и до конца битвы кричал ему, то – “Господин мой рыцарь, опасность слева!”, то – “Господин мой рыцарь, опасность справа!”, заслужив, тем самым, его глубокую благодарность и уважение. За это, тот и произвёл его, прямо на поле битвы, когда она благополучно закончилась, к их вящей славе, в свои оруженосцы, связав обетом, под стоны раненых и хрипы умирающих. Прочие рыцари, правда, не оценили его благородного жеста, так как посчитали это против установленных правил, и долгое время отказывались признавать Таркуда за настоящего оруженосца. Однако со временем, хотя его манеры и не стали лучше, из-за чего бедному ади Фроггану не раз приходилось краснеть, Таркуд всё же сумел доказать, что оруженосец он, хоть и не особо благовоспитанный, но зато чрезвычайно честный и очень достойный. В конце концов, перед одним из турниров, сам король, и доныне здравствующий Эрро Шепелявый, коснулся его груди мечом, дав понять, что уже никто не в праве попрекать его, что он стал оруженосцем не так, как это установлено обычаем. И хотя это тоже было не по правилам, ибо такой чести мог удостаиваться только рыцарь, а уж никак не оруженосец, все присутствующие приняли это к сведению и больше уже его не третировали. В том же, что и Рин поступил на эту должность вовсе не так, как это заведено, Таркуд усматривал добрый знак и некую традицию.