Анатолий Нейтак - Камень и ветра 4. Поход за радугой

– Понятия не имею. Мне казалось, что я просто потеряла сознание… стой! По-твоему, туда, где ты меня нашёл, могут попасть только мёртвые?

– Ну, не только. Говоря точнее, мёртвые, за редчайшими исключениями, не могут оттуда уйти. Но это не важно. Расскажи, что с тобой произошло?

Я кратко объяснила, что. По мере рассказа брови Эмо сдвигались всё теснее.

– Плохо, – объявил он. – Похоже, этот Петля вдарил по тебе слишком сильно. Вот так и плодятся всяческие казусы и пограничные случаи…

– Ты скажи чётко: умерла я или нет?

Тон мой был вполне академическим, без следа беспокойства. В конце концов, чувствовала я себя не так уж скверно. А если даже превратилась в покойницу, то паниковать по этому поводу было уже поздно. Следовало, скорее, задуматься, что делать дальше.

– Ни то, ни другое, – заявил Эмо после краткого раздумья. – Будь ты мёртвой, я бы не вытащил тебя всего-то в три приёма. Может, и вообще не вытащил бы. Опять же, мне кажется… хм. Ни провалов в памяти, ни иных нехороших признаков ты за собой не замечаешь?

– Нет. Ничего такого.

– Ну вот. Если суммировать, то единственный нехороший признак – собственно, сам факт, что тебя пришлось вытаскивать из Пылающих Кругов. И ещё неизвестно, что стало с твоим физическим телом, но это уже мелочь нестоящая.

– Ты уверен?

– Вполне. Разве что, если ты захочешь вернуться в Остру в ближайшее время и примерно в прежнем статусе, то искусство воплощений тебе придётся осваивать раньше и глубже, чем это обычно делают новички.

– Ничего, – бросила я. – Освою.

– Вот и я о том же. А теперь давай-ка внутрь.

Замок встретил нас, как в прошлый раз и, видимо, как обычно: настороженной (но без скрытой угрозы) тишиной. Не нарушая её, мы прошли прежним маршрутом в обсервационную, где всё ещё висело трёхслойное изображение Больших Равнин, Острасского королевства и его столицы.

– Можешь найти себя? – спросил Эмо. – В смысле, тело?

– Попробую…

Моими усилиями, с некоторыми подсказками более опытного Эмо, поставленную задачу удалось решить быстро. Незримый чудо-инструментарий обсервационной выдал нам не только вид на мою тюремную камеру изнутри, но и моё бездыханное тело на койке, и даже собравшийся вокруг него… гм… консилиум.

– Ничего себе! Вот это внимание так внимание! Слушай, Эмо, а нас могут заметить? Конкретно говоря, вон тот саххарт в мантии целителя?

– Нет, – очень уверенно ответил Эмо. – Существуют методы, способные воспрепятствовать наблюдению за плотными мирами из замка и ему подобных мест, но ни одного метода, которым можно было бы обнаружить такое наблюдение, Группе не известно. Коллекция рассеянной информации – предельно "тихий" метод. А что? Этот целитель – серьёзный противник?

– Даже очень. Это саххарт Асфитар по прозвищу Следопыт, декан факультета целительной магии… и лучший из известных мне менталистов. Говорят, он может унюхать, о чём думали в закрытой комнате спустя три дня.

– Враньё. Даже самый лучший нюх для этого не годится.

Я пожала плечами.

– Так говорят. Но попасться к нему на глаза, будучи в полном сознании, я бы не хотела. Сомневаюсь, что мои мысленные щиты достаточно хороши, чтобы создать Следопыту серьёзные трудности хотя бы на полминуты, – тут я (увы, с опозданием) осознала ещё одну странность и спросила. – А почему они неподвижны?

– Потому что сейчас мы пребываем вне времени. То ли над ним, то ли в стороне. Да плюс ещё возможности замка… – Эмо махнул рукой и сказал. – Ладно, послушаем.

Картина "консилиума" ожила.

– …клятая магия!

– Спокойно, капитан Гертас. – Голос саххарта высок и напевен, как почти у всех его долгоживущих сородичей. – Вас никто ни в чём не винит. Это просто… несчастный случай. Да.

– Но если бы я не настаивал, эта дикая кошка не взбесилась бы и не…

– Об этом рассуждать бессмысленно. Случившееся – случилось.

– Но что именно с ней случилось? – В голосе надзирателя (о чудо!) не слышно казённых интонаций. – И можете ли вы её исцелить?

(Разумеется, хмыкаю я мысленно. За каждую смерть на вверенной его вниманию территории с него обязательно спросят – причём за смерть мага спросят особенно строго).

– Не знаю, – ответ Следопыта задумчив и неспешен. – Говоря откровенно, такой клинической картины я ещё ни разу не наблюдал… а наблюдал я многое.

– Она хотя бы жива?

– Отчасти. Дыхание очень слабое, но оно есть. Пульс еле слышен и очень редок, но не похоже, что он готов прерваться. Да. Но вещи более тонкие… трудно сказать. И ещё – вот!

Наклонившись, саххарт проводит ногтем по щеке моего тела.

– Видите?

– Видим что?

– Следа не остаётся. Потребовались бы серьёзные усилия, чтобы даже самый острый скальпель прорезал её кожу, пока она в таком состоянии.

– И что это значит?

– Это один из признаков глубокого транса. ОЧЕНЬ глубокого. Того, кто пребывает в таком трансе, можно запереть в плотно закрывающемся металлическом ящике, ящик опустить под воду, через несколько дней поднять ящик и открыть, но пребывающий в трансе даже не заметит этого. Странно другое: "одеревенение" – единственный наблюдаемый признак транса.

– Что это значит?

– Сознание в трансе изменяется, но по-прежнему присутствует. А в этом теле я не могу ощутить даже малейшего следа сознания. Ни воспоминаний, ни мыслей… мозг чист! Чище, чем у не рождённых ещё младенцев и у потерявших сознание, пребывающих на самой грани смерти! Вы понимаете, что это значит?

– Нет. Но мы и не целители. Объясните.

Асфитар Следопыт разводит руками.

– Не могу. Я, специалист-целитель, не понимаю, как произошло… вот это. И не понимаю, ЧТО это. Вы говорили, при ней были какие-то артефакты?

– Да. Хотите посмотреть?

– Конечно! И ещё я бы хотел узнать, как и чем именно ваш маг… как там его?

– Петля.

– Не помню такого. Не важно. Важно, какой именно удар он нанёс. Быть может, разгадка кроется в этом.

– Но что нам делать с… магистром Илиной?

Пожатие плеч. Вполне человеческий жест, который саххарт, очевидно, перенял за десятилетия, проведённые вдали от своих сородичей.

– Ничего. Судя по всему, если она и очнётся, то сделает это вполне самостоятельно. Идёмте, господа.

Выходя из камеры последним, Асфитар ненадолго приостанавливается.

– Ни следа сознания, – шепчет он еле слышно. – Здесь – ни следа… но где же оно в таком случае, хотел бы я знать?..

– Ты была права.

– Насчёт чего?

– Насчёт оценки этого гуманоида. Он – действительно серьёзный противник.

– Ну, о магах своего мира я имею кое-какое представление.

Эмо махнул рукой.

– Извини. Я не думал сомневаться в твоих словах. Я хотел лишь высказать своё мнение.