Гордон Диксон - Дракон на границе

– Довольно! – возмутился Лахлан. – Я не желаю слышать, как оскорбляют мою бабушку!

Джим изумленно уставился на него:

– При чем здесь твоя бабушка?

– Это она рассказывала мне о колдунах и их черных делах! По-твоему, она лгала?

– Нет, – ответил Джим. – Вполне возможно, что она сама верила в эти истории. Но…

– Лахлан Мак-Грегор! – вмешалась Лизет. – Ты просто не знаешь, с кем говоришь и о чем. Человек, который стоит перед тобой и которого ты считаешь колдуном, – не только добрый маг, он еще вместе с рыцарем, лежащим в кровати, и лучником, стоящим у тебя за спиной, сражался против приспешников Темных Сил, таких, как ваш Сид Хорни! Они бились целый день в неравном бою в месте под названием Презренная Башня, в болотах южной Англии; и об этом сложены песни.

Наверно, тебе просто никогда не доводилось их слышать!

– Как же, – ответил Лахлан Мак-Грегор более мягким тоном, чем прежде, почесывая свой плохо выбритый подбородок, на котором, судя по цвету сохранившейся щетины, могла вырасти такая же рыжая борода, как и волосы на голове шотландца. – Я, конечно, слышал песню, и не раз. Не хочешь ли ты сказать, что в ней говорится об этих двоих?

– Именно это она и хочет сказать! – послышался еще один голос, и Жиль, протиснувшись между своим отцом и сестрой, вышел на середину комнаты. – Мало того, я был с лордом Джеймсом во Франции, где он вступил в единоборство с настоящим злым магом! Злой маг многократно превосходил его по силе, но лорд Джеймс не только победил, но еще и спас мне жизнь! Я находился вместе с ним несколько месяцев и могу засвидетельствовать, что нет более благородного и отважного противника зла, чем сэр Джеймс де Буа де Маленконтри, который сейчас стоит перед тобой!

– Вот оно как? – пробормотал Лахлан и, прищурившись, взглянул на Джима.

– Именно так! – пророкотал Геррак. – И об этом известно нам всем. Мы отозвали с охоты мою дочь, его, а также двух его друзей, чтобы они могли встретиться с тобой. Хорошо же ты его приветствуешь!

– Ну что ж, – философски заметил Лахлан. – Человеку не дано всегда быть правым. Я забуду все, что думал о тебе прежде, и ты, лорд Джеймс, – хотя у меня язык с трудом поворачивается называть англичанина лордом, – тоже забудь и прости мне небольшое заблуждение, в которое я, по-видимому, впал.

Год назад, когда они с Энджи оказались в средневековом мире, Джим не смог бы понять эту речь так хорошо, как теперь. Она представляла собой самое чистосердечное извинение, какое только мог произнести подобный субъект в четырнадцатом столетии, не нанеся при этом ущерба своему достоинству.

– Все забыто, – ответил Джим, протягивая руку. – Вот моя рука!

Мак-Грегор взял предложенную руку, будто испытав на миг искушение посостязаться, чье пожатие крепче, – и примирение состоялось.

– Отлично, – сказал Геррак. – Все хорошо, что хорошо кончается. Но запомните мои слова о ссорах под моей крышей, особенно ссорах с обнаженным оружием.

– Милорд, – отозвался Джим. – Я, со своей стороны, не только обязуюсь соблюдать ваши правила, но и выражаю вам свое почтение за то, что вы их ввели.

– И я тоже, – поспешно добавил Лахлан. – Мне, конечно, известно, как себя вести в гостях, и не хуже, чем кому-либо в здешних краях; признаюсь, я поддался естественному заблуждению. Геррак, мой старый друг, мой кинжал никогда больше не увидит света в твоем замке, если ты сам не разрешишь обнажить его!

– Хорошо, – прогрохотал Геррак. – Теперь, когда это улажено, милорд Джеймс, можем ли мы еще что-нибудь сделать для сэра Брайена?

– Сейчас ничего. Как только принесут жаровню, чтобы согреть комнату, и зажгут факел…

– Они уже должны были это сделать! – В голосе Геррака снова послышались гневные ноты. Он обернулся к Жилю. – Жиль, узнай, в чем дело! – И вновь обратился к Джиму:

– Что-нибудь еще, милорд?

– Я бы хотел, чтобы кто-нибудь побыл с Брайеном и позвал меня в случае чего. Если вы найдете людей, скажу им, что надо делать. Да, и как только прокипятят и высушат покрывало, пусть сразу несут его сюда.

– Я думаю, оно уже высохло, – сказал Геррак. Он повернулся к Лизет: Последи за этим, Лизет. И пришли двух толковых мужчин или двух надежных женщин – а лучше и тех и других, – чтобы присмотрели за сэром Брайеном. – Он вновь повернулся к Джиму, который едва не трясся от холода в своих средневековых подштанниках:

– Если вы соблаговолите принять какую-нибудь одежду, принадлежащую моим сыновьям или мне, мы будем чрезвычайно рады услужить вам, милорд.

– Нет, благодарю вас, – поспешно ответил Джим. По правде говоря, у меня есть запасной костюм. Я надену его и побуду здесь, пока не принесут покрывало.

– Отлично, – сказал Геррак. – Насколько я понимаю, вы предпочитаете, чтобы мы оставили вас с сэром Брайеном наедине. Так мы и сделаем. Лахлан? Лучник?

– Если милорд согласен, – проговорил Дэффид все еще с некоторым упрямством.

– Разумеется, иди вместе со всеми, Дэффид. Мы скоро увидимся, и с тобой, сэр Лахлан, тоже…

– Будь я рыцарем… Я… – пробормотал Лахлан. – В общем, эта игра в титулы для меня ничего не значит.

Джим удивился. Насколько он знал, в четырнадцатом рыцари были как в Англии, так и в Шотландии. Однако он кивнул и поправился:

– Значит, увидимся, Лахлан Мак-Грегор.

Все вышли, оставив Джима с Брайеном. До последнего времени, занимаясь неотложными делами, Джим не замечал, как холодно в комнате. Но теперь он трясся от озноба, роясь в своем багаже – весьма небольшом, поскольку иначе его трудно было бы возить с собой.

Джим отыскал и надел штаны, затем достал изрядно помятую – она ведь была увязана с прочими вещами в один узел – куртку. Одевшись, он сразу почувствовал, как по телу разливается тепло. Скоро вернулась Лизет, а с ней две женщины и двое мужчин; они принесли жаровню и покрывало.

Брайен проснулся, когда двое мужчин с помощью Джима подняли его над кроватью, чтобы приготовить ему постель. За это дело Джим взялся сам, упрекая себя за то, что лично не сходил и за покрывалом, которое следовало поберечь от прикосновения грязных рук. Для своего времени сэр Геррак был превосходным хозяином замка, однако его слуги, конечно, не служили образцом чистоплотности.

Джим не мог жаловаться, поскольку слуги в его замке тоже без особого энтузиазма воспринимали попытки введения новых санитарных норм. Энджи приучила большинство из них мыть руки перед тем, как заниматься приготовлением пищи. Но это был, по-видимому, предел. И люди, которых привела Лизет, ничем не отличались от любых других слуг в отношении чистоты тела и одежды.

Поэтому Джим не выказал недовольства, когда Брайена уложили на приготовленную постель и укутали Во всяком случае, осмотрев покрывало, Джим не обнаружил на нем новых насекомых, а прежних, наверное, уничтожили при кипячении. Пока готовили постель для Брайена, Джим успел продумать инструкции, которые следовало дать слугам. Затем он изложил свои соображения Лизет: