Дэйв Дункан - Властелин Огненных Земель

— Он заботится о своих людях. Он бережет их жизни и щедро делится добычей.

— Каковы его шансы, если он бросит вызов?

Ответом ему был целый хор голосов:

— Хорошие.

— Да, фейны будут рады эрлу из Каттерингов…

— Да еще такому, что сможет вернуть корону в Варофбург…

— Сеольмунд слишком осторожен.

— Скупой!

— Богатство эрла, — заявил Гуфлак, пытаясь казаться самым знающим благодаря своему происхождению как воина, — заключается в сильных руках его фейнов, а не в мешках серебра у него на чердаке. Он полагается на своего дружка Сюневульфа в надежде на то, что тот удержит Эйледа под контролем. Ну, тут все пошло наперекосяк с тех пор, как этот парень начал бриться.

— А если Эйлед победит, — спросил Джерард, — каковы его шансы стать королем?

— Ну, это, конечно, зависит от других эрлов. Королей редко смещают без повода. Не думаю, чтобы Уфгита так уж не любили.

Даже после того как они с Джерардом обсохли, оделись и продолжили свой путь в Сюнехоф, Гуфлак выбрал самую неспешную, окольную дорогу. Он показал Джерарду большую часть города, включая рынки. Торговцы с первого взгляда поняли, что эти двое никак не потенциальные покупатели; они осыпали их ругательствами и даже пригрозили, что позовут первого же проходящего фейна, чтобы тот прогнал их взашей. Впрочем, Гуфлак не обращал на это внимания. Джерард дивился обилию предлагавшихся покупателям диковинок: павлиньим и страусиным перьям, причудливой чеканке, узорчатым шелкам и прочему добру из далеких земель. Особенно большое впечатление на него произвели великолепно иллюстрированные манускрипты — их, должно быть, награбили в куда менее отдаленных странах.

Далекий грохот, донесшийся до них, означал, что Квиснолль снова изверг огонь и дым.

— Он проделывает это каждые несколько часов, — объяснил Гуфлак. — Когда ветер дует в нашу сторону, он посыпает Варофбург пеплом.

— А дома от этого не горят?

— Иногда.

— Почему тогда вы не строите их из камня?

Этот вопрос, похоже, потряс его спутника своей очевидной глупостью.

— Дома из камня? А что случится с ними, когда затрясется земля? — Судя по всему, землетрясения считались здесь куда более серьезной опасностью, чем пожары.

— Да, — спросил Джерард, вспомнив рассказ Эйледа про жевильийцев, — что такое «фюрдрак»?

Гуфлак вздрогнул и понизил голос.

— Ты ведь знаешь, все восемь стихий занимают в мире свое место — дом, где обитают их духи. Бельмарк — страна духов огня; Квиснолль — одно из их гнезд. Иногда духи огня спариваются с духами земли и порождают огненного дракона — смертоносное чудовище, которое охотится за людьми. Скопы поют баллады о великих героях, которые сражались с драконами — вроде Эйледова деда, короля Гюфблейса, который бился с одним из них на склонах Хатстана.

— Я слышал, один из таких драконов уничтожил армию захватчиков.

Гуфлак сплюнул; похоже, этот жест означал у него крайнюю степень неодобрения.

— Да, в правление короля Фюрлафа, сына Гюфблейса. Вместо того чтобы биться с драконом, он заманил его на жевильийцев и пожег их всех.

— Звучит как хитрый ход.

Бывший фейн выказал необычную для него вспышку эмоций.

— Хитрый не может быть позорным! С честными воинами не обращаются как с растопкой! Витенагемут чувствовал себя таким обесчещенным, что отвез выживших домой бесплатно. — Судя по всему, существовали пределы того, до какой степени могут опуститься даже бельцы; к тому же Джерард вспомнил, как колебался Эйлед, прежде чем рассказать об этом инциденте, и не упомянул о роли во всем этом его отца.

Наконец они пришли в Сюнехоф, чье имя означало «королевский зал», хотя последние двадцать лет он служил всего лишь резиденцией эрла. Это было простое здание с высокой крышей, за которым частоколом выстроились постройки поменьше. Собственно, их и домами-то нельзя было назвать — Гуфлак отозвался о них как об избушках, — ибо обитатели их по большей части проживали в них временно и питались в самом зале. В древние времена фейнам эрла полагалось спать в зале, но теперь это приходилось делать только книхтам. У большинства фейнов имелись собственные дома в городе или поместья, разбросанные по всему Бельмарку.

— Книхты?

Гуфлак остановился во дворе, дальнюю сторону которого замыкал фасад Сюнехофа. Широкие каменные ступени вели к высокой дубовой стене здания.

— Парни с мечами. Видишь, вон там? Держись от них подальше, дружище!

— Почему?

Все это время Гуфлак никак не мог взять в толк, почему Джерард так туп во всем, что касается отношений между сеньорами и их вассалами в Бельмарке. Он смерил его недоверчивым взглядом.

— Потому что ты лэйт, вот почему! А они — питомцы фейнов.

— Боюсь, что я все равно не понимаю.

Белец вздохнул.

— Когда у рожденного фейном начинает расти борода, он идет к своему эрлу, и если его происхождение достаточно благородное, эрл принимает его в качестве книхта. Для учебы. Книхта можно отличить по тому, что он носит меч и шлем, но не кольчугу. Те, что в кольчугах, — это фейны эрла. Это его телохранители и дружина, его личный верод, понимаешь? Они поддерживают порядок в зале и городе, а командует ими маршал.

Гуфлак объяснил, что только фейнам и книхтам эрла дозволено входить в Сюнехоф с оружием.

— Но книхты могут задирать рвань вроде нас, дружище, поэтому ты идешь туда, а я пойду домой обедать, если ты не против. — Гуфлак снова внимательно посмотрел на Джерарда. — Сюневульф правду сказал — что ты можешь помочь Эйледу завоевать трон?

— Я… я не уверен.

Даже этот уклончивый ответ произвел на бельца впечатление.

— Я бы посоветовал тебе хорошенько подумать над этим, дружище! Любой, кто поможет Эйледу Фюрлафингу сесть на трон отцов, будет просто засыпан золотом. Он получит земли — сколько взгляда хватит, и до конца своих дней будет есть с тарелки.

Джерард поблагодарил его за помощь, пытаясь представить себе при этом, как бы он реагировал всего неделю назад, скажи ему кто-нибудь, что он будет испытывать симпатию к бельцу. Каким бы ни было его прошлое, раб держался в своем нынешнем положении с завидным достоинством. Его очевидная неприязнь к Сюневульфу тоже говорила в его пользу.

Пятерка скучающих на ступенях дворца книхтов встретила Джерарда с подозрением, несмотря на то что он был безоружен. Возраст их разнился на вид от пятнадцати до восемнадцати лет, а рост — от коротышки до великана. Каждый щеголял мечом и шлемом. Они выслушали его историю, и старший из них послал младшего привести Леофрика, которого Гуфлак охарактеризовал как ближайшего друга и самого верного советника таниста.