Евгений Нечаев - Отреченный

– Исполнить два долга. Долг Таиры, Темной эльфийки. Он повелевает мне служить сыну Ночи. И долг Сельтейры, Морского Дракона. Она должна отомстить за стаю. Да еще долг Смертного. Валиалу не помешает посушить свои мозги в геенне.

– Только я хотел бы знать с кем все же иду, – я присел возле Вампира, вытащившего очередную рыбу. – С Темной эльфийкой или Морским Драконом?

Губы Сельтейры сжались в тонкую линию. Темная эльфийка должна пресмыкаться предо мной, как суккуб, но половина души Таиры, стала душой Сельтейры – драконицы Серебряной Луны. Иллиал тоже это знал, и поклялся: Если Сельтейра преклонит колено, он испепелит Кресса.

– Что мне, – я сделал вид, словно не замечаю возникшего напряжения, – так лучше путешествовать с Сельтейрой. Повелителей, я от Акеретани наслушался лет на пять.

Вампир, обиженный тем, что во время описанной сцены ему никто не уделил внимания, принялся завтракать пойманной рыбой. Сельтейра промолчала, а Иллиал развернулся к реке.

Наверно меня хорошо стукнули в темнице Валиала, но я решил поучить мага. Благо в Магии Тварей что-то смыслю. Да если честно то знающий маг лучше прикроет меня в заварушке. А что их будет у нас немало, я не сомневался.

– Не так, – я подошел к молодому магу. – По развитию рыба – это огурец с плавниками. Воздействуй не на головной, а на спинной мозг. Не ЗОВИ ее, а заставляй плыть. Да вот так. Если сам плавать не умеешь, естественно рыба утонет. Попробуй просто дать ей направление, а плывет пусть сама.

За моей спиной произошла короткая схватка между Сельтейрой и Вампиром. Закончилась она полной победой эльфийки, которая понесла отобранную рыбу к лагерю. Донельзя довольный Вампир сел у моей ноги, наблюдать за нашими магическими занятиями. Он не был против, что Сельтейра взяла рыбу, просто без боя, пусть и шутливого, лаугар не отдал бы свою добычу даже мне.

– Вот так, – продолжал я помогать магу. – Теперь попробуй послать заклинание волной, а не поводком. Главное суметь задать рыбам нужное направление. А плывут пусть сами.

Вампир лежал на берегу и щурил свои зеленые глаза. По его мнению, рыба плывущая сама к берегу не добыча, а падаль. Вот вам и еще одна причина не любить магию.

Яркое солнце поднималось все выше, знаменуя еще один день моей проклятой жизни.

XXVII.

В путь к летающему городу мы смогли двинуться только после обеда. Пока собирались, готовили запасы. Да и собственно направление было одно. На север, вдоль побережья, к горам гномов.

Мы шагали по побережью, не встречая на своем пути ни единой живой души. Мы шли по следам армии Валиала, и в каждом пепелище видели жертвы. Для души нет ничего страшнее тела умершего под жертвенным ножом во славу Тьмы или Света. Междумирье, серая пелена Бытия и безвременья их пристанище. Это страшно. Я не мог сомкнуть глаза по несколько суток, когда проходил из мира в мир. А они обречены, быть там вечно. Или пока смертный Маг не найдет способ вытащить их оттуда. Пару раз такое уже случалось. С моей скромной помощью.

На эту тему у нас разгорелся разговор с Иллиалом.

– Но разве Свет или Тьма не могут извлечь души? Ведь Смертные источник их сил.

– Да. Но междумирье закрыто для Сил. Это царство Хаоса.

– Кресс, а ты можешь открыть им дверь в Свет или Тьму? Ведь ты умеешь проходить меж мирами.

– Нет. Это не в моих силах. Точнее это все равно, что гвозди стеклянным молотком забивать. Это иная магия, мне недоступная. Я не смогу открыть им путь из междумирья. Это должен сделать другой. Я ведь наполовину Смертный. Ну, на большую половину.

– А я?

– Смертный на все сто десять, – я улыбнулся, опережая дальнейшую реплику: – А вот вытащить их из этого кошмара… Я не знаю.

Гном все пытался заговорить с Акеретани, ему никто не сказал, кто она такая, но мой жесткий взгляд держал суккуб в строгих границах. День сменялся днем, учебные бои с Сельтейрой, занятиями магией с Иллиалом. И мы все шли на север. До тех пор, пока не наткнулись на поселок.

Ожидая увидеть очередной поселок-призрак, я немало удивились снующим по улицам людям. Иллиал проверил всю округу своими шарами, но войсками Валиала и не пахло.

– Похоже, мы проскочили поворот. Надеюсь, в поселке есть хорошая таверна и гостиница.

– Не легче ли сейчас повернуть назад и найти место, где развернулась армия Валиала? – предложила Сельтейра. Как всегда нетерпеливая, ждущая боя.

– Принцип долголетия, – отмахнулся я. – Если есть выбор между стоять и сидеть, надо сидеть; если между сидеть и лежать, то надо лежать. Тем более в таверне можно найти человека с большими ушами и длинным языком. И тем более я хочу поспать в нормальной постели, нормально поесть и чуток выпить.

Если первый довод был принят двусмысленным смешком, то со вторым все согласились безоговорочно, а третий приняли на ура.

Поселок стоял на большом торговом тракте и чужакам здесь уже не удивлялись. Так, скользнут ленивым взглядом. Три воина, маг и гном. Или наемники или охранники. Мы без помех дошли до трактира с золотым гусем на вывеске. Внимание привлек только Вампир. Все знают, что приручить белую рысь невозможно. Но теперь мнения, наверное, изменяться.

Достойный Райхар, содержатель «Золотого Гуся», умел с первого раза определять людей. Кому сколько наливать, кто в драку полезет, а кто после бокала и расщедриться, а когда придется звать троих дюжих парней, что берегут его трактир от всяких невзгод трудной жизни. Но компания шагнувшая в тот вечер в его трактир удивила повидавшего многое за свои пятьдесят лет трактирщика.

Первым в трактир вошел гном. Вошел вальяжно, ни дать, ни взять купец или мастеровой знаменитый. Да вот и на бедре шестопер червонным золотом покрытый. Вслед за ним вошел молодой Маг с посохом. От его равнодушного взгляда словно снежная буря прошла по трактиру. Потом вошел парень среднего роста, лет двадцати или двадцати семи, не поймешь. На его спине, положив передние лапы на плечо, а задними упираясь в пояс, сидел взрослый лаугар. Как он держит такую тяжесть? Последними в трактир скользнули две девушки в плащах с глухими капюшонами. У одной на поясе висел эльфийский клинок, у другой крысобой.

Кампания расположилась в за одним столиком, а к стойке пошел парень несший лаугара. Трактирщик посмотрел на него. Обычное лицо, ничего примечательного. Но словно не запоминалось оно, взгляд скользил не в силах уцепиться за что-то особенное. И что-то смутное вспомнилось трактирщику, но глухой звон кошелька выбил из головы посторонние мысли.

– Будь здрав почтенный, – поздоровался я с трактирщиком.

– И тебе поздорову, – ответил мне трактирщик, смерив недоверчивым взглядом. – Мастера сопровождаете, али по стальной работе?