Nik Держ - Кулаком и добрым словом

— Стариков? — не поверил Кожемяка. — Стариков уважать надо! Конечно, настоящему мужчине зазорно умереть в постели, но если уж дожил… Какому, Ящер задери, богу они поклонялись?

— Поклонялось это племя богу Мору. Богу смерти. Богу хитрому и вероломному, обладающему большой силой. Сам Перун в то время не мог соперничать с Мором, ибо тот был древнее и могущественнее. Из года в год получал Мор обильные кровавые жертвы: под пятой племени, которому он покровительствовал, находилось множество окрестных племен, так что недостатка в рабах для заклания на алтаре не было. С каждым днём силы Мора росли: кровь щедрыми реками омывала его кумиры на капищах. И вот однажды в племени родилась девочка, краше которой на свете не было. Она была дочерью князя, самого сильного и беспощадного человека в племени. Девочку назвали Снежинкой, потому что цвет её волос напоминал чистый снег, а… да что я тебе говорю, ты же сам видел: такую красоту нельзя описать словами.

— Да, — глубокомысленно изрёк Никита, — ну и дальше чего?

— Когда девочка подросла, она стала еще прекрасней. Охотников взять её в жены было много. Они постоянно терлись в княжьем тереме. Наконец, князю всё это надоело, и он выгнал всех ухажеров прочь. Естественно, кое- кому это не понравилось, и они затаили обиду. Но князь был ещё очень силён, а значит — прав. Снежинка с детства росла добрым ребенком. Очень ей было жалко приносимых в жертву стариков и детей. Не нравились ей жестокие обычаи родного племени, чуждыми были заповеди Мора. Всеми силами стремилась она изменить эти ненавистные ей законы. В племени смотрели на неё как на чудачку, но обижать не смели, не поднималась рука на такую красоту даже у самых отъявленных негодяев. Но вот прошло несколько лет, и обиженные ухажеры сумели убедить жрецов, что князь уже стар и ему давно пора в холодные объятья Мора. Но князь не хотел по своей воле ложиться на алтарь. Тогда соплеменники решили принудить его силой. И когда разъярённая толпа ворвалась в княжий терем, к ним вышла Снежинка. В руке у неё был зажат кинжал.

— Я люблю своего отца, — сказала она. И если вы сделаете ему что-нибудь дурное, я убью себя! Может быть, тогда вы задумаетесь о том, что творите!

Слова эти были произнесены с такой страстью, что достигли ушей самого Мора. В последнее время он мало занимался делами людей, утверждая своё превосходство среди прочих богов. Он решил лично взглянуть на наглеца, дерзнувшего противиться его заповедям. Спустившись с небес, Мор увидел Снежинку и обомлел, ибо даже среди богинь он не встречал подобной красоты. Похоть человека велика, но похоть бога безгранична! Мор решил, что Снежинка будет принадлежать ему, по праву сильного.

— Будь моей! — сказал он Снежинке. — Я сильнее всех!

Но Снежинка ответила ему:

— Не сила важна! Я выйду замуж за того, кого смогу полюбить всей душой!

Разъярённый Мор прорычал:

— Я могу взять тебя силой, но это не принесёт мне удовольствия. Ты сама приползёшь ко мне на коленях, и будешь молить о прощении.

С этими словами Мор исчез в столбе обжигающего пламени. И посыпались на племя всевозможные беды. Сначала пришли болезни. Смерть косила людей направо и налево, не считаясь ни с возрастом, ни с положением. Среди покорённых племён вспыхивали мятежи, но у племени Снежинки не было уже победоносного войска: сильнейшие из воинов не могли твёрдо стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Сила племени исчезла безвозвратно. Денно и нощно жрецы племени молили Мора о прощении, заливая его кумир потоками крови. Но Мор, сжигаемый страстью к девушке и оскорблённый отказом, был глух к их мольбам. Для Снежинки наступили чёрные дни. Такого для своего племени она не хотела. Оставалось только два выхода. Либо пойти на поклон к противному Мору, чего она сделать не могла, не запятнав своей чести, либо умереть. Была, правда еще одна, очень маленькая надежда. В чаще заповедного леса, в уединении, жила старая ведунья. По слухам, она была старше многих богов. Вот к ней-то и направилась Снежинка. Едва только она подошла к опушке леса, как перед ней появилась тропинка. Без страха ступила девушка на тропинку, и та быстро вывела её к домику старухи-ведуньи. Превозмогая дрожь, Снежинка вошла во двор. На крылечке старого замшелого домика сидела старушка. Маленькая, сухонькая, с морщинистым, словно печеное яблоко лицом, и ни капельки не страшная. Вот только глаза прожигали девушку насквозь, в них была заключена какая-то притягательная сила. Снежинка, опомнившись, поклонилась старушке до земли, но та не дала ей даже открыть рот:

— Знаю я твою беду, девонька. Знаю. Что не пошла к Мору на поклон — молодец! Честь нужно беречь смолоду! Но смертью своей тебе от Мора не скрыться. В большой силе он таперича. И в кощных палатах Ящера он в большом почёте, правой рукой считается! Прямо к нему в руки попадешь. Есть только одно место между навью и явью, где ты не подвластна ему будешь. Ни жива, ни мертва. На кромке.

— Бабушка я на всё согласная, только бы оставил ненавистный Мор всё моё племя в покое! — ответила, не задумываясь, Снежинка.

— Тогда девонька, возьми это веретёнце. Как только им уколешься, тут же душа твоя окажется меж двух миров: явью и навью, миром живых и миром мёртвых.

— Спасибо тебе, бабушка!

Поклонилась Снежинка старушке, а когда выпрямилась, оказалась снова на опушке заповедного леса. Словно никогда и не было ни старушки, ни домика. Только волшебное веретено никуда не исчезло. Вернувшись домой, Снежинка зашла в опочивальню к отцу, где тот лежал, измождённый болезнью.

— Отец, — сказала она, — все беды племени из-за меня, когда я исчезну, всё кончится. Обещай мне, что ты сделаешь всё, о чём я тебя попрошу…

Через час старец, обессиленный болезнью, а еще больше потерей любимой дочери, появился на капище Мора.

— Передайте Мору, приказал он волхвам, что Снежинки больше нет с нами!

Ярости Мора не было предела. Он перевернул весь подземный мир, обыскал небеса, но не нашел души несчастной девушки. Всё, что ему осталось, это тело — не мёртвое и не живое. Тогда Мор приказал насыпать для Снежинки этот курган и сделать ту чудесную домовину, в которой она теперь. Всё было выполнено. Мор, снедаемый страстью, проводил в кургане Снежинки всё больше и больше времени. Не знаю, способно ли такое чудовище на любовь, но в один прекрасный момент Мор исчез. Легенда молчит о том, куда он делся. Но мы-то с тобой видели, что он остался здесь, у тела Снежинки. Так, что Никита, — назидательно сказал Морозко, — от страсти умирают даже боги! Время шло. Матерел Перун, дряхлел Волос, годы стерли из людской памяти название племени Снежинки. Но легенда о ней и Море, женской чести и мужской страсти, до сих пор жива, — Морозко замолчал.