Валерий Иващенко - Молодые волки старого королевства

— Куртизанка это кто? — наивно поинтересовался ведун. И получив ответ, всё же поморщился. — Да один леший — продажная, падшая.

Моряк возразил в том духе, что дерёт девица за свои ласки столько, что подкатить к ней не всякий даже и толстосум решится. Так что, может выбирать, кому дарить счастье — а это уже, согласись, выходит совсем другой галс против ветра.

На взгляд Лена, что совой о пень, что пнём по сове — но, по большому счёту, ему уже было безразлично. Одним шевелением мысли он пробудил угревшуюся под плащом змею и заставил ту высунуть голову в столь ненавистный ей морозный воздух.

— Познакомься, малышка — это Марек. Друг. При случае охранять и защищать как меня самого.

Упомянутый не посрамил флотской чести — храбро протянул ладонь и даже не сильно вздрогнул, когда змея принюхалась-потёрлась о неё и стрекотнула раздвоенным язчком по коже запястья.

— Зато вот эту… при малейшем даже не подозрении — одной лишь тени его — грызи беспощадно, — зловредно посоветовал Лен и добавил, что по мнению Архимага, змея эта из очень дальних краёв и чрезвычайно редкая. А один укус её валит с ног даже элефанта.

Он полюбовался смертельной бледностью замершей как мышь девицы, когда змея отчего-то заинтересовалась той и неспешно переползла на её дрожащую руку. Впрочем, ситуация прояснилась весьма быстро — маленькая негодница сообразила, что вот эта меховая пелеринка на женских плечах куда как более тёплая и уютная защита от холода.

Парни переглянулись и жизнерадостно заржали.

— Ладно, — Марек пожал плечами. — Даму в карету, а мы пока верхом? Заодно обсудим что-нибудь, пока до ближайшей деревни доедем.

Но словам моряка сбыться оказалось не суждено. Вернее, только наполовину — ввиду отсутствия у утеплённого возка вернувшегося в город кучера самому ведуну пришлось этим ремеслом и заняться. Зато офицер особо роптать не стал и, привязав обоих коней к карете в качестве то ли заводных, то ли просто на всякий случай, покладисто согласился составить в карете компанию означенной… гм, даме.

Лен кое-как обосновался на передке, причём куда больше хлопот доставил длинный посох, пока его удалось пристроить понадёжнее. И лишь тогда взглядом пробудил к жизни и, соответственно, к движению обеих запряжённых лошадей. Те пофыркали на морозе, но безропотно потрусили вперёд.

По зимним дорогам, постепенно забирая на полуденный закат — к дальней границе королевства, где и высилась пока невидимая отсюда и оттого особо таинственная Змеиная гора.

Хорошее село Чистая Пристань! Стоит прямо у королевского тракта, пусть тот и не первой категории, а всего лишь второй. Место — лучше не придумаешь! Лес и большая река рядом, места богатые, оттого и люд селится тут, и дела идут неплохо. А летом, когда по воде снуют и пристают здесь барки речных купцов да по тракту валом валят проезжие, устраивается даже торжище — не хужее, чем ярмарка в большом городе, вот вам ей-же-ей!

Если б не страсть к буйным и весьма болезненным для собственной казны развлечениям их светлости маркиза, давно бы можно и город тут поставить. А что? Храмы есть, острог и казармы тоже. Да каменные, и даже староста здешний совсем не в избе-пятистенке ютится.

А коль народу много, что здешнего, что проезжего — то и хозяин постоялого двора, в первом этаже к которому ещё отцом пристроен был трактир, никак не в убытке будет…

Все эти мысли неспешной чередой пронеслись в уме того самого, упомянутого хозяина заведения. Он закончил самолично наливать из краника пиво для господина офицера. Хороши господин моряк! Красавец, строгий — безобразий в их присутствии велели не нарушать. Да и при них двое тоже не из простых. Девица красы неописуемой, и как бы не какая-нибудь графская дочка, возжелавшая путешествовать да это, за жизнью понаблюдать. Уж ладошки чистые, работы не то что тяжёлой, вообще никакой не ведали — человеку сведущему то сразу заметно. Но манерами и жеманством тоже не изводит — но купила зачем-то цыплёнка живого да змеючку свою ручную угощать принялись.

А третий… тоже парняга видный. Русы волосы до плеч, кровь с молоком, здоровенный — а в глазах тоска. Тёмная, мутная, так и плещется. Приметил ещё степенно оправлявший после поклонов безрукавку хозяин, что вроде тот парень с ведовством не понаслышке знаком. Уж столько народу через постоялый двор прошло, что поневоле выучишься примечать всякое. Но не из беглых каких, хороший парень. Эх, поболе б таких гостей! Даже платят красиво — не торгуются за каждый медяк, но и не швыряют деньги в морду, как последнему быдлу. Опять же, беспокойств от таких не бывает, нет…

И хозяин постоялого двора решился. С поклоном он бесшумно подкатился к столику, за которым заканчивали завтракать постояльцы, и кланялся до тех пор, пока парняга с посохом не наступил этак с намёком на сапог офицеру. Тот увлечённо рассказывал байку красотке, а та уже из последних сил сдерживалась от смеха, прикрывая разрумянившееся лицо веером и стреляя над ним глазками так, что куда тут хоть бы и двойному платунгу королевских арбалетчиков.

— Что тебе, почтеннейший хозяин? Неужто недоволен чем или монету фальшивую дали?

Упомянутому почтеннейшему словно кто поддых дал. Всего он ожидал — начищенного до блеска офицерского сапога в морду, визгливого тона недовольной высокородной девицы, а то и волшбы пакостной от прикинувшегося простым парнем чародея. Но такого? И мужик проникся к проезжим уважением пуще прежнего.

— Ваши милости… за селом на выгоне сейчас готовятся пришлую ведьму жечь. И мне вот подумалось, ваши светлости, что… уж не прогневайтесь, ваши благородия — что вам оченно надо то видеть…

Поскольку окончание фразы пришлось на очередной поклон, то мужик затаив дыхание ждал — хотел и боялся видеть господские лица одновременно. Ждал, ждал, тянул паузу как хороший лицедей. Хотя вряд ли о том догадывался.

— А ведь хозяин намекает, что нам нужно увидеть не просто казнь, — задумчиво произнесли их благородие морской офицер. — А нечто ещё. Что ж, я заинтригован? Пожалуй, да.

Парняга в плаще кончиком посоха как-то ловко и необидно распрямил всё ещё согнувшегося в угодливом поклоне хозяина заведения и с этакой проникновенной задушевностью поинтересовался — в чём тут дело?

— Ваши великолепия, я ведь третий десяток лет при деле своём, — с необъяснимым жаром воскликнул тот. — Народу повидал жуть! И уж разбираюсь в людях не хужее сыскарей коронных. Так вот, надысь в приказной избе был, случайно взглянул я в глаза еёные… невиновная она. Да и молода больно. Но разве ж им объяснишь?…

Стоило признать, что последние слова уже едва не заглушил шелест шелков да шорох одежды — а пуще скрип заказных сапог господина офицера. Тот распорядился с решительностью человека военного.