Ольга Табоякова - Мери-Сью

- Макар! - завизжала она.

Макар - это не человек, это бык в его обличии, да еще и сильный маг. Он смял мою силу, мои способности, будто бы запечатал меня в смирительную рубашку.

- Макар, проверь его! - потребовала девица.

Макар меня весьма нелюбезно ощупал. Ничего не нашел. Денег-то не было.

- Заплатить сможешь? - Макар прошипел мне это прямо в лицо.

По моим несчастным глазам он догадался, что нет.

- Тогда в тюрьму, - распорядилась блондинка. - И вынь все съеденное.

Макар выволок меня на улицу. Никто из присутствующих в харчевне за меня не вступился. Никто даже не поинтересовался, что со мною будет.

На улице Макар весьма неласково ударил меня в живот. С большей частью съеденного я расстался. Хоть Макар и отпустил меня магически, но порываться пробовать свою силу на нем я не пытался. Ясно, что ничем хорошим это не кончится.

Тут как раз и подоспели стражники. Долго разбираться они не стали. Меня спеленали и оттащили за шкирку в местную каталжку.

Тюрьма и в Африке тюрьма.

- Штраф или три месяца тюрьмы с общественными работами! - постановил через два часа местный представитель власти.

Вот я и загремел в места не столь отдаленные.

Три месяца это ужасно долго, но хоть не двадцать лет. Я оказался в камере вместе с Левроком.

- Леврок, - представился он.

- Сьша, - это уже я.

Леврок милый парень, моложе меня. Волосы темные, вьющиеся. Глаза серые, блудливые и предельно вороватые. Много апломба. Никакой воспитанности. Ногти обломанные. Лицо жесткое, чуть обветренное.

- Ты за что?

- Попался на краже, - я слегка изменил трактовку своей неудачной истории.

- Я тоже, - рассмеялся Леврок.

- Может расскажешь? - я попросил из любопытства.

- Отчего бы и нет, - он улегся на койку рядом, поковырял в зубах и начал свой длиннющий рассказ: - Родился я в семье бедного старьевщика Глазиндра. Мой отец выкинул меня на улицу, перепутав с узлом, забитым старьем. Но меня подобрала добрая женщина, актриса. Она вырастила меня, как родного ребенка, то есть заставляла трудиться с утра до ночи. А потом я сбежал от нее в поисках лучшей жизни. Вот так я и попал в банду старого Кальяна. Он тоже ужасно колотил нас за каждую провинность, но учил красть. А я все время чувствовал тягу к лучшей жизни и мечтал не просто воровать, а воровать по крупному. Это и сгубило меня. Я же мечтал накормить всех в банде. Я всегда думал о ближних своих. Вот и украл не полбулки хлеба, как обычно, а целую. Естественно, что тетка Агрипина это заметила и подняла крик. Тут меня и схватили. Судья приписал три месяца тюрьмы.

- И давно это было? - я слегка офигел от подобного. Не знаешь- верить или нет. Вроде хрень несет, но может просто идиот? Ладно, потом разберусь.

- Вчера, - сообщил Леврок. - А ты?

Теперь уже я нес чушь:

- Я древний маг, но козни моих врагов лишили меня памяти. Я потерял себя. Вынужденный терпеть лишения, я оказался далеко от родины. Но и там я выжил, несмотря на совершенно дикие лишения. Когда же я выбрался на волю из этого заточения, то начал обретать себя. Здесь злые козни врагов меня настигли, и меня обвинили в мелком преступлении. Какие-то воры украли у меня деньги, я же не знал об этом, вот и не смог заплатить в заведении.

- За девочку? - уточнил Леврок.

- Нет, за еду. До девочек я не дошел, - пришлось признаться в собственной глупости.

- Ну, и зря. У девочек есть еда и выпивка, да еще и они сами. А так только за еду... Три месяца? - Леврок опять поковырял в зубах.

- Три месяца, - согласился я.

На сем и кончилась наша беседа.

Три месяца шли ужасно долго, каждый день был пыткой. Начиналось все с побудки и глупого хихиканья Леврока о том, что мы два идиота, слишком мелкие, чтобы о нас помнили и будили. Действительно, нас как раз и не будили. По этому коридору было еще девять камер. Так вот всех будили, а нас нет.

Затем мы одевались, шли в душ, мылись или не мылись в зависимости от того была ли вода сегодня. После всех этих процедур нам давали попить воды и корку сохлого хлеба. Как-то считалось, что нельзя переводить на нас еду.

Следующие шесть часов мы проводили на общественных работах. Мне доставалась уборка и сортировка мусора. Какими словами я вспоминал японцев. Эх, здесь бы их аккуратность, исполнительность. А так жители этого паршивого Шмона скидывали все вместе, а мы сортируй отходы. На третий день такой поганой работы я спросил надзирателя о том, почему все так. Разве не проще жителям сразу сортировать мусор.

- А кто для вас придумает достаточно паршивую работу, чтобы запомнилась? - резонно возразил надзиратель.

Затем давали обед. Он был слегка лучше, чем завтрак. Миска большого супа. Мясо было, овощи. Но всегда одно и тоже блюдо. Ужас, но мне захотелось вернуться к Икрыху.

Затем опять работа. Все тоже самое.

Вечером помыться и ужин. Ужин не в пример завтраку и обеду был очень вкусным. Это делалось потому, что надзиратели не хотели слышать наших голодных воплей.

Следом нас разводили по камерам, и я слушал рассказы Леврока о его трудной жизни.

- Когда я был маленьким, то стремился подружиться со всеми во дворе. Но моими друзьями становились лишь самые лучшие. Но долго дружить я не мог. Понимаешь, Сьша, я не мог удержать свой нрав. - Леврок поник головой. - Я их все время обворовывал.

- А когда я влюбился в первый раз, то ее папа сказал, что я не смогу обеспечить семью, как он. Я, конечно, вспылил и в ту же ночь обчистил папин сейф.

- В больших красивых домах я не был никогда. Там слишком все чистое. Ты же видишь, что я не привык к таким излишествам.

- А вот когда я пробрался в королевский дворец и понял, что там вкусно пахнет, то поклялся узнать, в чем секрет этого сладкого запаха. Но так и не узнал. Я думаю, что это запах чистоты.

- А весной в старом Шмоне расцветают городские лампиоки и тогда заводят свои песни женщины, они идут за покупками и тогда можно много украсть. В это время действует амнистия. Сам знаешь, что это лучшее время для новичков. Но мне никогда не удавалось попасть в это блаженство. Я всегда оказывался в отсидке. Пока больше трех месяцев не получал.

- Сидел я три раза.

- Все по мелочи. А иногда так хочется совершить что-то грандиозное. Я мечтал похитить самое ценное, что есть в этой империи. И потребовать за это выкуп.

- А самым ценным является королева. Но тогда меня будут любить два короля, и я могу стать национальным героем. Сам понимаешь, Сьша, что это не сделает из меня настоящего вора.

Когда три месяца миновали, то я уже привык к брехне Леврока. Ясно было, что ни одного правдивого слова он не сказал. Но я могу заявить, что это меня беспокоило меньше всего. Я думаю, что Леврок так же по глупости попал в тюрьму, как и я.