К. Миллс - Книга Жанны

К счастью, я с детства была воспитана не обсуждать «постельные» вопросы, иначе я бы испортила ему все планы в первое же утро. Как и должно было быть, мои леди ожидали от меня то, что они называли «избыточной» скромностью, и спокойно относились к моим отказам обсуждать детали «постельных игр». Если бы у меня были какие-нибудь сомнения, почему он так странно ведет себя, то неуместные и непристойные вопросы моих леди заставили бы подозревать его. Но он всегда сдерживал свои обещания и защищал свою и мою репутацию. Никто не мог также спросить меня об отсутствии беременности, потому что все знали, что ему до этого не везло с рождением детей. Его первый ребенок, девочка, умерла сразу после рождения от того, что называли Болезнью. Второй ребенок погиб вместе с его второй женой во время родов.

После запрещения игр в саду, из-за отсутствия обсуждения политики, без возможности проводить исследования я стала страшно скучать, почти так же, как и зимой. Поэтому я попросила своих портных перешить мою одежду для прогулок. Однако они перешивали до тех пор, пока Вейсман не ужаснулся паре женских брюк для меня и не донес Лхарру.

Я обнаружила это лишь, когда портнихи пришли как всегда на работу и обнаружили только вельветовые наряды, которые я готовила к предстоящим праздникам.

Портнихи положили наряды на мою кровать, избегая смотреть в глаза.

— Мы сожалеем, миледи, — сказали они низким и дрожащим голосом. — Другие вещи исчезли. Лхарр приказал уничтожить их.

— Зачем?

— Он сказал, что они ужасно шокирующие и полностью непригодны для вашего положения и что мы не должны помогать шить вам еще что-нибудь подобное.

Я посмотрела с отвращением на мою длинную, тяжелую юбку.

— Вы мне сегодня не нужны. Вы можете идти.

Происшествие с костюмом для прогулки могло бы показаться не таким важным, если бы у меня были другие занятия. Но у меня их не было, поэтому происшествие взволновало меня. Если я не могу заняться своими нарядами, то что еще я могу делать? У меня не было исследовательских проектов, я также не могла их начать, потому что никогда не имела надежды опубликовать их. Кроме того, я была слишком сильно вовлечена в жизнь этого общества, чтобы объективно судить о нем. Я уже просмотрела небольшую коллекцию книг на штернланге в библиотеке. Вейсман очень сочувственно отнесся к этому, но поклялся, что не выдаст книги на фруванском языке без разрешения Лхарра. Три-д была удивительной вещью, но совершенно бесполезной, потому что я не понимала слов. Кит помогала мне изучать романский язык, но дело шло очень медленно из-за отсутствия записывающих устройств и компьютеров, а мои устройства еще не прибыли из Гильдии. И леди Агнес постоянно напоминала мне о чем-либо, например: «Вы должны много сделать до Адвентистских праздников», или «Вы, наверное, беременны? Это объясняет ваше плохое настроение».

Я всегда поворачивалась и уходила, как только Агнес произносила эту фразу, потому что я боялась, что мое лицо выдаст мою тайну, насколько она была неправа. Я не была беременной. Мой народ имеет внутренний контроль за беременностью, как я сказала Лхарру с самого начала. Мое плохое настроение было результатом отсутствия серьезных занятий.

Очевидно, я часто говорила себе, Лхарр пытался превратить меня в тихую домашнюю курочку, заставив меня во всем подчиняться. Если бы он хотя бы немного времени уделял для интересной беседы, хоть немного внимания, или хотя бы давал какую-нибудь работу! Разве могла быть я интересной для него, если я жила как все женщины на Старкере-4? Но Лхарр даже никогда не завел разговора на эту тему.

Однажды вечером после вот таких размышлений я почувствовала себя очень расстроенной и не захотела идти на обед. Но я заставила Донну, Жаклин и Тамару идти кушать. Освободившись от их болтовни и расспросов, я расслабилась и легла на кровать.

Я начала медленно погружаться в дремоту, способ, который наши соотечественники используют, чтобы успокоить себя, когда неожиданно вошел Лхарр. Он уже давно не был в поместье, как я слышала.

— Вы больны, мадам?

— Нет, я только не хочу кушать. Оставьте меня одну. — Его внезапное появление рассердило меня, что он прервал мои жалостливые мысли о себе.

Соответствующая резкость заменила сочувствие в его голосе.

— Мне надоело терпеть. У меня и так много сил уходит на то, чтобы следить за женщиной, которая ведет себя, как испорченный ребенок.

— Испорченный ребенок! Вам надоело терпеть! — я прямо подскочила на кровати. — Мой господин! Я не желаю лечь в гроб в этой земле! Я «эксперимент», я «риск», помните? Отошлите меня домой, если ваше терпение лопнуло. Скорей бы это кончилось!

Он сжал мою руку до посинения.

— Ты моя жена перед Богом и Вселенной! Это обязывает и тебя и меня.

— В основном меня.

— Сарказм не идет вам, мадам.

Я высвободила руку.

— Это ничего не значит. Какие у вас обязательства? Даже в те редкие моменты, что вы бываете здесь, вы игнорируете меня. Я только лишь вещь, которая имеет такую же ценность, как и Онтар и это заброшенное поместье.

— Вы пока еще живы.

— Это не жизнь, лорд Карн, это существование. Как вы могли подумать, что такая жизнь устроит меня? Отошлите меня домой!

Он горько рассмеялся:

— Я надеялся, вы поможете мне, но вы предпочитаете разрушать.

— Это неправда! Я ничего не знаю. Что я могу делать? Я даже не знаю, что происходит.

— Я хотел бы отослать вас домой, но мы женаты. В этом мире это пожизненное обязательство. — Он резко сунул руки в карманы, затем вытащил их снова. — Даже если бы могли разорвать нашу связь, если бы я мог оплатить твою поездку назад, думаешь, ты была бы в безопасности на Фру?

— Почему нет? У моего отца есть возможность держать охрану для меня.

— Даже против таких друзей как Ланс Тиб? — Он подождал, пока воспоминания об этом предательстве снова не всплывут в моей памяти. — Не хочешь ли ты всю жизнь провести под охраной? Здесь я знаю, откуда может прийти опасность. Я знаю образ мыслей Ричарда. Можешь ли ты это сказать о своем отце?

Я уставилась на него с удивлением и злостью за выбранный им момент для объяснений.

— Почему его светлость беспокоится, куда я поеду, если я расстаюсь с ним?

— Неужели ты так глупа?

— Я не глупа! Это ты глупец! Ты установил все эти ограничения. Ты заставил меня бороться с тобой.

Он обернулся и своим взглядом загипнотизировал меня.

— Если бы вы были так умны, как вы думаете, вы бы чувствовали, откуда идет опасность. С начала войны только один человек убивал женщин, несмотря на жесткие военные правила. Неписанные правила не остановили Ричарда от совершения убийства моей матери, моей второй жены и от попыток убить вас. Он не сможет уничтожить Дом Халарека, если вы родите наследника.