Больной ублюдок - Терминатор

«Гарри,

Мне удалось связаться с местной преступной группировкой. Вначале они, конечно, отнеслись к чужаку с подозрением, но магия действительно творит чудеса. Мы заключили договор на поставку партии оружия в соседнюю банановую республику, они там устраивают очередной военный переворот. Никогда бы не подумал, что стану дилером маггловской мафии, но, Гарри, ты был прав. Когда я срубил пальму из минигана… ну, ты меня понимаешь. Такой экстаз я испытал разве что когда получил свой первый сексуальный опыт. Представляю, как моя мать вертится в гробу, глядя с того света на то, как я ошиваюсь с магглами, и от этого мне становится вдвойне приятно. Я как будто новую жизнь начал.

Сны твои мне не нравятся. Если шрам заболит опять, поговори с директором, он умнее, чем кажется. Главное, не смейся, когда он начнет причитать про силу любви, а то может и обидеться. Все это очень подозрительно, возможно, я скоро подамся на север — ИРА тоже нужно оружие.

У Клювокрыла немного подгнил левый глаз, я ему пока вставил стеклянный. Вроде ничего так.

Если будешь писать — присылай школьных сов, твоя слишком приметная. Использованных сов лучше съешь — чтобы они не могли выдать моего местоположения.

Навсегда не твой,

Бродяга».

Дочитав письмо, Гарри подпрыгнул от радости и пошел делиться новостью с друзьями.

— Сириус возвращается!

— А это не опасно? — тут же нахмурилась Гермиона. — Его по-прежнему ищут.

— Разумеется, это опасно, — фыркнул Гарри. — В полной безопасности себя чувствует разве что мертвец, а жизнь полна неожиданностей.

— Ага, вы с Роном поэтому написали в эссе по прорицаниям, что в субботу настанет ядерная зима? Вы хоть понимаете, какова вероятность этого?

— Ну, она во всяком случае отлична от нулевой.

Гермиона недовольно поджала губы, но предпочла сменить тему:

— Гарри, ты еще не купил значок ГАВНЭ!

— Да не хочу я его покупать!

— Гарри, надо! В то время как космические корабли бороздят просторы вселенной, мы живем рабским трудом!

— А я бы не прочь побыть рабовладельцем, — мечтательно сказал Рон, но тут же стушевался под негодующим взглядом Гермионы. — Нет, ну а что? Мне нравится быть расистом и шовинистом. Всегда мечтал лежать в гамаке, курить сигары и кого-нибудь угнетать.

— Ты знаешь, что такое «шовинист»? — изумилась Грейнджер.

— Вообще-то, я не такой тупой, как все считают, — обиделся Рон. — Я и книжки читаю, и в шахматы выигрываю, и в карты, и мимо унитаза не промахиваюсь!

— Тогда тем более, как умный человек ты должен понимать, что в постиндустриальную эпоху рабовладение является вопиющим атавизмом! Бесплатная рабочая сила нарушает нормальное экономическое развитие общества, заполняя рынки излишками крайне дешевой продукции, что прямиком ведет к экономическому кризису…

— Гермиона, — прервал ее Поттер. — Мы купим значки, только заткнись. И, кстати, ты как будто с дуба рухнула. Магическое общество не является постиндустриальным ни разу. Мы живем в эпоху разлагающегося феодализма.

— Вы совершенно меня не поддерживаете, оба, — надулась Гермиона.

— Ну, ну, — успокаивающе сказал Гарри. — Не переживай. Торжественно обещаю, что если тебе удастся подбить эльфов на вооруженное восстание, я буду снабжать их взрывчаткой.

4.5

Крестьянин Харитон, напившись денатурату,

стоял перед бабами с расстегнутыми штанами

и произносил нехорошие слова.

(Д. Хармс, «Начало очень хорошего летнего дня»)

На Хэллоуин все желающие, спустившись в вестибюль Хогвартса, где был установлен Кубок Огня, могли наблюдать дивное зрелище.

С самого утра вокруг кубка околачивался Гарри Поттер и ел вишни.

Конечно, в поедании вишен нет ничего интересного, как нет ничего интересного в Гарри Потере — кроме, разумеется, шрама в виде молнии и пакостного характера — но сочетание Гарри, вишен и кубка было почти таким же удачным, как сочетание селитры с серой и древесным углем, или пива с кальмарами.

Откушав вишенку, Поттер приближался к тонкой линии Возрастного рубежа, проведенной Дамблдором, и прицельно выплевывал косточку в кубок. Если поблизости оказывался кто-либо, желающий бросить в кубок бумажку со своим именем, он тоже подвергался обстрелу, причем Поттер уверял всех, кто желал слушать, что вишни не простые, а волшебные, и у того, в кого попадет косточка, на макушке вырастет вишневое деревце. Так что к тому времени, когда Кубок должен был огласить имена чемпионов, пол вокруг него был основательно заплеван, а у Гарри щипало язык и десны от кислых вишен.

— Чемпионом Дурмштранга объявляется…. — провозгласил Дамблдор, и кубок выплюнул обугленный клочок пергамента, — Виктор Крам!

— Гермиона, — шепнул Поттер, — вот кого тебе надо завербовать в свое ГАВНЭ!

— Кого?

— Крама, кого еще! У них в Болгарии совсем недавно была бархатная революция, пусть опытом поделится.

— Чемпионом Бобатона объявляется… Флер Делакур!

— Хватит учить Грейнджер плохому, — вмешался Рон. — Вы лучше посмотрите, какая женщина! А какие у нее сись… эээ, глаза! Четвертый размер, не меньше!

— Чемпионом Хогвартса объявляется Седрик Диггори!

Раздались громкие аплодисменты, заглушившие гневный ответ Гермионы, которая опять выговаривала Рону за шовинизм.

— Прекрасно! — радостно воскликнул Дамблдор, когда овации утихли. — Что ж, теперь у нас есть три чемпиона…

Директор осекся. Огонь в кубке вновь стал красным, и внезапно оттуда посыпались вишневые косточки. В наступившей тишине был ясно слышен довольный голос Гарри Поттера:

— Ого! А не слабо я туда наплевал!

Вслед за косточками вылетел еще один клочок пергамента. Дамблдор посмотрел сначала на него, потом на Гарри, потом опять на пергамент, и, наконец, прочитал:

— Гарри Поттер.

— Это не я! — рефлекторно воскликнул Гарри.

Все в зале молча смотрели на него, так, что Поттер, который вообще-то любил находиться в центре внимания, почувствовал себя неуютно.

— Ну, что уставились? — спросил он с вызовом. — Может, спеть для вас? Ай-нанэ, нанэ… — и с этими словами он полез на гриффиндорский стол.

— Гарри, — раздался голос директора. — Будь любезен, подойди сюда.

Засунув руки в карманы и с независимым видом насвистывая, Гарри вразвалочку прошел в комнатку за Большим Залом, где уже собрались все чемпионы. Вскоре к ним присоединились директора всех трех школ, Бэгмен, Крауч и еще целая толпа народа.

— Гарри, — спросил Дамблдор строго, — ты помещал в Кубок свою заявку?

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});