Роб Макгрегор - Индиана Джонс и Великий потоп

У самого уха Инди прогрохотал выстрел, собака заскулила, дернулась и повалилась на него, так и не разжав челюстей. Инди отпихнул мертвое тело в сторону. Шеннон стоял над ним, сжимая в руке револьвер.

– Назад, Гретель! – приказал Джек второму псу, с оскаленной пастью рвавшемуся с привязи. – Не надо было меня проклинать, Инди. Это команда убить.

– Извини, – прижав пострадавшую руку к груди, Инди бочком обошел второго пса. – Спасибо тебе.

– Мой любимый пес, – проговорил Шеннон, устремив взгляд на бездыханную овчарку. – Ричи, убери его.

– Сейчас.

Привратник потащил труп с дорожки. Инди стоял молча, не зная, что сказать.

– Ты не ранен? – спросил Джек.

– Нет, но еще пару секунд, и все обстояло бы иначе.

– Джеки, что случилось? – из остановившегося у ворот лимузина выскочил Гарри.

– Хансель напал на Инди. Пришлось убить его.

Гарри с явным неодобрением тряхнул головой.

– Полезай в машину. Ну, живо!

– Гарри, я не пойду.

– Как это не пойдешь?!

– А вот так.

– Ты член семьи или нет?

– Я и Ханселя не хотел убивать, а уж людей тем более вряд ли захочу.

Выхватив из машины автомат, Гарри направил его брату в грудь.

– Полезай в машину, Джек!

– А то что? Застрелишь родного братца, Гарри?

– Нет, у меня есть идея получше, – Гарри опустил оружие. – Если ты сейчас же не сядешь, я попорчу тебе губу, так что ты никогда больше не будешь играть на своей трубке, понял?

– Джек, да залезай же! – крикнул второй брат, выбравшись из машины с другой стороны.

– Не вмешивайся, Джерри! – взрычал Гарри.

И в этот момент перед воротами притормозил еще один «Паккард». Бросив на него взгляд, Инди заметил торчащие изо всех окон автоматные дула.

– Гарри! – рявкнул привратник, выхватывая пистолет.

Глаза Гарри распахнулись настолько широко, что чуть ли не сравнялись величиной с колесами лимузина. Он взмахнул автоматом, прорычав:

– Сукин сы… – и напоролся на очередь.

Инди повалил Джека и вместе с ним откатился за сторожку под стрекот автоматной стрельбы. Окна сторожки разлетелись вдребезги; пули прошивали деревянные стенки насквозь, рикошетом разлетаясь от железной ограды в каких-нибудь дюймах у них над головой. Джек попытался было приподняться, но Инди сграбастал его за шею и впечатал носом в землю.

Взвизгнули шины, и «Паккард» с ревом унесся прочь. Все разыгралось за какие-нибудь десять секунд. Инди и Шеннон медленно поднялись с земли, видя вокруг себя лишь кровь и недвижные тела. Привратник лежал на дорожке рядом с овчарками в луже крови, надсадно кашляя и отплевываясь красной пеной.

– Боже мой! – завопил Шеннон, бросаясь к машине. – Боже мой! Я же знал. Я же знал, что этим кончится!

Джерри распростерся на капоте, и кровь его медленно струилась по решетке радиатора. Гарри сидел на земле, спиной привалившись к машине. Лицо его было забрызгано кровью, а руки стали буквально малиновыми. Джек упал рядом с ним на колени.

– Гарри, все будет хорошо! Ты поправишься. Мы отвезем тебя в больницу.

Изо рта Гарри сбежала струйка крови. Он поднял руку.

– Это из-за тебя, малыш Джеки. Из-за тебя.

Затем уронил голову и, уже мертвый, завалился набок.

ГЛАВА 9. ПЫЛКИЕ СТРАСТИ

– Папа, я уверена, что он как раз тот, кто нам нужен, – по пути к отелю сказала Екатерина.

– Надеюсь. – Отец вглядывался в забрызганное дождем стекло.

– А что тебе не нравится?

– Согласился он как-то уж чересчур охотно. Опять же, нам неведомо, какое образование он получил. Будь у нас побольше времени… Впрочем, пути Господни неисповедимы; ведь это Он повелел нам искать археолога в Чикаго.

В вопросах верования Екатерина никогда не спорила с отцом, хотя и сомневалась, что сюда замешан Господь – во всяком случае, настолько буквально, как полагает отец.

Еще в детском возрасте Кате являлись картины грядущих событий, связанных с ней самой и с близкими ей людьми, но когда она рассказала обо всем отцу, он в ответ заявил, что прорицать может лишь Господь. Кроме того, и мадам, и учителя в один голос твердили, что никому не дано видеть будущее, так что с шести лет видения Катю больше не посещали.

Прошли годы. Вернувшись с войны, отец показал ей кусок дерева с корабля, лежащего на горе Арарат, и детский дар вдруг вернулся к ней. Впервые взяв дерево Ковчега в руки, Катя подробно описала корабль – и то, что видел отец, и то, чего ему видеть не довелось. Например, она сообщила, что местные жители время от времени взбираются на гору, чтобы собрать смолу с Ковчега на священные амулеты. Отец поначалу изумился, потом пришел в неописуемый восторг и с того дня пребывал в убеждении, что ее устами глаголет Господь.

Сама же Катя не знала, как отнестись к этому. Впрочем, у Бога должны иметься помощники. Ей лично нравилось думать, что посредством дерева с ней говорит патриарх Ной. Впрочем, отцу она об этом ни разу не говорила, потому что в отцовском понимании это мог быть либо Бог, либо дьявол – третьего не дано.

Видения приходили всякий раз, когда Катя брала дерево в руки. Она видела отца, возглашающего толпам о Ковчеге; видела людей, радостно, с возрожденной верой возвращающихся в лоно церкви; она же засвидетельствовала, что нужно приехать в Чикаго. Еще она видела, как отец снова взбирается на Арарат, и чувствовала, что огромное множество людей ждет результатов экспедиции, желая взглянуть на доказательства существования Ковчега.

Иной раз видения оказывались путаными и почти лишенными смысла. Одно повторяющееся видение совершенно сбивало Катю с толку: будто она движется через странную долину; все вокруг белым-бело, но формы как-то искажены, царят и свет, и тьма одновременно. В этом видении ее куда-то увлекали вопреки ее собственной воле.

Но будущее – не мощеный тракт, где все просто и ясно. С Катей и ее отцом то и дело случались события, не предвиденные ею. Три месяца назад они уже готовы были двинуться в путь, когда комитет попечителей вдруг устроил экстренное заседание и вынес решение, чтобы доктор пригласил в состав экспедиции археолога. Это решение расстроило Заболоцких; впрочем, Катя поняла, что решение не лишено смысла – оно поможет запротоколировать открытие, точнее, повторное открытие Ковчега отцом.

Однако, поиски респектабельного археолога наталкивались на одну стену за другой. Ни один университет не хотел связывать своего имени с подобной экспедицией. Наконец, однажды вечером она взяла Ковчегово дерево и напрямую спросила, где искать нужного человека. Ответ отчетливо прозвучал в ее сознании: в Чикагском университете. Назавтра же они с отцом выехали в Чикаго.

Со дня приезда Катю не оставляло возрастающее беспокойство, что завкафедрой археологии местного университета окажется точно таким же, как и предшествующие археологи – это доказало бы, что она заблуждается. Но, вынув два дня назад Ковчегово дерево из сейфа, она убедилась в близости нужного им человека; в церкви ее уверенность лишь окрепла. Она ощутила его присутствие среди публики и, держа Ковчегово дерево над головой, пыталась засечь его. Но едва он попался Кате на глаза, как обнаружившиеся в задних рядах близнецы-преследователи отвлекли ее, сбив нужный настрой.