Светлана Графная - Ступени к Храму

Со вздохом осознав, что дальше тянуть некуда, я распустила волосы (не для красоты - в волосах сила. Женская, ведьминская. Ни одна ведьма не будет ходить просто так по улицам с распущенными волосами - а то банальное зажигание свечки грозит обернуться пожаром. Но во время энергоемкой работы этим резервом мы с удовольствием пользуемся.) и подошла вплотную к топазу.

Осторожно, ласково положила руки на гладкий до скользкости камень, вдохнула - выдохнула…

…Fsaagt hitrtis djert…

Голубое сияние, излучаемое камнем, медленно затопило сознание…

…Ertna kqeitn putrjass gfollt…

Моя зеленая аура осторожно соприкоснулось краешком с голубым сиянием, отпрянула и потянулась опять…

…Nerufo tregrra…

Бирюзовое яростное пламя, зародившееся из искорки при соприкосновении двух сильнейших аур, полыхало так, что закрытым глазам было больно…

…TRED LERTNA NIJKLERT AINN…

Вспышка бесконтрольной, направленной в никуда энергии отбросила меня от камня и швырнула на пол.

Когда я, придя в себя, нашла силы вновь подойти к кристаллу, он светился ровным приветливым светом, снова подзывая мою ауру. Ну уж нет!

Посидев на полу (ну а где ж ещё?!) минут двадцать скорее для иллюзии восстановления сил, чем для их действительной регенерации, я уговорила себя подойти к изумруду.

Притягивающий спокойной густо-зеленой окраской изумруд ничуть не возражал против накрывших его чуть дрожащих ладоней.

– Надеюсь, у тебя нет привычки швырять разговаривающими с тобой ведьмами в пол, - пробормотала я, осознавая всю тщетность надежд.

Граненый ступенчатой огранкой камень приятно холодил руки. "Камень хладнокровия, мудрости и надежды", - всплыло в памяти. Ну что же, будем надеяться на лучшее…

…Fdiop gklerr nartfen…

Зеленый… Мой цвет. Моя аура. Природа.

…Redno sterr nagfel…

Зеленый с зеленым… Где я - где камень?…Уже не важно…

…Niresst sahtre klerr…

Зеленое бушующее море захлестывает сознание огромными волнами…

…TRED GTURNI LERROPF…

…Очнулась я нескоро. Обещанные три часа работы были на исходе, через несколько минут за мной должны были прийти и проводить к выходу.

Люблю свою работу. Люблю магию. Люблю изумруды, ласково цепляющиеся своей аурой за мою. Но не люблю со стоном подниматься на ноги, молясь только о том, как бы не упасть обратно.

Стражник, пришедший указать мне дорогу, с сомнением посмотрел на меня и протянул:

– Госпожа ведьма, а что с вами?

Ну, если уж здесь озаботились состоянием ведьмы, значит видок у меня как у разлагающегося трупа. Впрочем, самочувствие - ничуть не лучше.

– Честно отрабатывала обещанные десять тысяч. - Мрачно ответила я. - Веди наружу, пока я прямо здесь в обморок не грохнулась и тебя в этом не обвинили!

Мужик прикинул перспективу и, практически подхватив меня на руки, пошел к выходу.

– Девочка, ну нельзя же так! Ну и что, что ведьма? Ну и что, что работа, люди, магия - и всё остальное? А здоровье? О нем кто думать будет?

Меня никто не распекал уже лет сорок точно. Может - больше. И когда я, едва очнувшись, увидела Хильду, самозабвенно предававшуюся этому занятию, то на душе стало так тепло, как будто снова стала восемнадцатилетней девчонкой, у которой главной неприятностью в жизни являются выговоры и лекции на тему "так нельзя"… Так, ведьма более чем преклонного возраста, хватит чушь пороть!

– Всё нормально, Хильда. - О Хранящие, это - МОЙ голос?! А почему такой тихий и дрожащий?!

– Я слышу как всё "нормально"! Лежи и молчи уж лучше! Конечно, чего ещё можно было ожидать? По жаре целыми днями где-то пропадаешь, не ела за два дня ни разу, колдуешь без отдыха. А себя беречь кто будет?

– Я шоколадку ела, - шепотом возразила я, но ни тон, ни факт не убедили даже меня саму, что уж говорить о Хильде? - И колдую не без отдыха. Просто с кристаллами всегда так: много сил уходит. Зато работать потом хорошо будут.

– Они будут хорошо работать, а ты - хорошо отдыхать в симпатичном гробике! - с лукавой улыбкой сказал Манхо, выглядывая из кухни, и добавил, - Ты петрушку ешь?

– А ты здесь откуда?

– Пришел пригласить тебя на цыганский вечерок в качестве благодарности за лечение и обнаружил какого-то бугая, волочившего твоё пока ещё теплое, но в скором времени обещающее стать хладным, тело к дому и поминающего при этом всех существующих мракобесов.

Он ушел на минутку в кухню, откуда вышел с полной тарелкой чего-то дымящегося и вкусно пахнущего.

– И мы с Хильдой, немножко посовещавшись, решили лечить тебя принудительным отдыхом и обедом. А то вчера от меня ушла - еле ноги передвигала, сегодня её вообще на руках принесли. Этак тебе до симпатичного гробика и вправду недалеко.

– Ты только лично проследи, чтоб он действительно был симпатичным, - с улыбкой попросила я. - Нога не болит?

– Нет, ты отличный лекарь. Есть сама будешь или насильно кормить?

– Я не лекарь. Я ведьма. И прошу тебя это запомнить. - Я протянула руки к тарелке и, усмехнувшись, добавила, - А если ты наивно полагаешь, что я откажусь от вкусной горячей еды, то безнадежно заблуждаешься.

Не знаю точно, на что было похоже то, чем меня кормили: что-то вроде тушеного мяса с запеченной картошкой; но это было вкусно.

– Мрм… Мне нравится.

– Рад. Это жаркое по-цыгански.

– Серьезно? Это ты готовил?

– Конечно. У цыган мужчина обязан уметь готовить не хуже женщины.

Мырм. Люблю, когда мужчина умеет готовить… Ведьма, стоп! Куда тебя несет?! Ему и двадцати лет нет, старушка ты наша восьмидесятилетняя!

Тарелка опустела с предельной скоростью, на которую я была способна, учитывая, что сначала жаркое было таким горячим, что в рот взять было невозможно. Потом меня напоили чаем с булочками с корицей и сказали спать.

Спать я отказалась, более того, снабдив организм питательными веществами для поддержания чуть тлеющей искры жизни, почувствовала себя настолько хорошо, что встала с дивана и потребовала у Манхо объяснений, что за цыганский вечерок сегодня будет и до сих пор ли он хочет меня на нем видеть. Оказалось, что будет обычный танцевальный вечер, на котором приветствуются абсолютно все приглашенные кем-либо из цыган гости. "Тем более - такие обаятельные", - с улыбкой добавил Манхо, а я представив, как я должна выглядеть после утренней работы, пригрозила превратить его в лягушку за наглую ложь. Судя по насмешливому лицу цыгана, он здорово сомневался, что я сегодня вообще ещё хоть кого-то во что-то могу превратить. И небезосновательно, кстати.

В этот раз табор встретил не повседневной суетой, а гомоном, яркими юбками, костром и музыкой, - словом, тем, чего от подобного типа вещей всегда ожидаешь. Если не жил в нем месяц и не знаешь, что на самом деле скрывается за всеми этими танцами, плясками, хохотом и детскими играми. Но зачем развенчивать мифы? Легенда всегда красивей жизни, какой бы замечательной та ни была.