Олег Говда - Беспокойное наследство

— Славный ты парень, Тарас Куница, сын Тимофеев, да видно не зря в селе о бесовской крови в вашем роду поговаривают. Сам ты, наверняка, еще чист душой и не успел провиниться ни в чем, но людям, порой, и за родительские грехи, отвечать приходится. Видно, в самом деле, рано тебе, казак, о свадебке думать. Сперва — по всем закладным и прочим векселям рассчитайся. А то сосватаем вас, а не ровен час — случиться так: что Ребекка овдовеет раньше, чем свадебку сыграют.

— О свадьбе и всем таком разговора нет, дядька Ицхак… — уверил его Куница. — Я только, прежде чем в путь отправится, хотел сказать вам, что дом и все свое имущество Ривке оставляю. Жив останусь — обязательно поженимся. А пропаду — пусть владеет. Хоть и невелик достаток, а все ж… Земля, скотина, реманент кой-какой… Отцу Василию я уже объявил, о своей воле, так что, не сомневайтесь: где надо будет — подтвердит…

— Что ж ты, зятек, раньше молчал? — ударил руками об полы корчмарь. — Нужно ж было бумагу надлежащую состряпать. Эх, молодежь, молодежь — все у вас кувырком… Все шиворот-навыворот… О самом важном деле — напоследок вспоминаете. Ладно, раз сельский священник знает и подтвердит — я, после, сам от твоего имени дарственную оформлю. Ну, а теперь, пошли в стойло, на коня поглядим, что ли?

— Обязательно… Но, коль не секрет, откуда все же он у тебя взялся? Вчера — точно не было.

— А откуда, с позволения сказать, господин казак знает, что у бедного еврея в хозяйстве деется? Он что — частый гость в моем хлеву? — ехидно поинтересовался корчмарь и, не дождавшись ответа от зардевшегося парня, продолжил. — Ладно, чего уж там, возможно в это трудно поверить, но я тоже был молодым и ретивым. Сегодня, спозаранку, королевский гонец прискакал… Сам пересел на заводного коня, а этого — мне оставил. Сказал: на следующей неделе воротится. Коня велел выходить — и, коли сыщется покупатель — продать.

— И дорого ценит служивый казенную лошадку? — усмехнулся Тарас, зная из рассказов отца, что многие гонцы таким нехитрым способом пополняли свой карман. Мол, вторая лошадь пала…

— Ха! Видел бы ты эту лошадку! — возмутился корчмарь. — Змей, а не конь… Мне вровень. Белый, как снег. Грудь широкая, ноги точенные. И запросил недорого — всего шесть золотых дукатов.

— Чего? — вытаращил глаза парень. — Да за такие деньги у крымчаков до полудюжины гривастых сторговать можно. При этом басурмане, на радостях от столь выгодного торга, покупателя допьяна кумысом напоят, да еще и пару ярок в придачу дадут…

— Балда… — хмыкнул Ицхак. — Нашел с чем сравнивать! Полудикую степную лошадку и хорошо обученного боевого скакуна из королевской конюшни. Да на нем одна уздечка в половину названной цены встанет.

— А что ж коронный гонец с лошади столь ценную сбрую не снял? — опять удивился Тарас. — Она ведь тоже, небось, казенная? С животиной мне понятно — скажет конюшенному: торопился, загнал, ну — все как обычно. Прижмет — вырученными от продажи лошади деньжатами поделится. Но узду-то он оставлять никак не должен был…

— Не знаю, — пожал плечами корчмарь. — Торопился, наверно… К тому же — возвращаться будет. Тебе-то, что за печаль? Радуйся, господин казак: раньше ты только одной саблей и седлом владел, а теперь — и пистолями обзавелся, и конь с уздой, да недоуздком в придачу, прибавятся. Чем плохо?

— Все хорошо, дядька Ицхак, даже слишком… — задумчиво ответил Куница, подергивая себя за мочку уха. — Только говаривали старики, что иной раз ласки судьбы куда опаснее тумаков бывают. Ну, да нам, казакам, от доли прятаться не пристало. Либо пан, либо пропал — дважды не умирать! Веди, дорогой тестюшка, показывай свое сокровище! Время не ждет!

— И то верно, — вполне серьезно поддержал молодца Ицхак. — Гешефт не только тому в руки дается, у кого на плечах голова имеется, но и тому — кто свой тухес от лавки вовремя оторвать умеет…

Глава шестая

Перво-наперво, — как подучили его домашние нахлебники, а более всех, некогда друживший с лесным народом, домовой Ося, — Куница отыскал в близлежащем лесу небольшую светлую полянку с большим замшелым пнем посередке. Стреножил, еще не привыкшего к новому седоку коня и, не расседлывая, отпустил пастись. Потом застелил срез пня чистой скатеркой и стал выкладывать поверх нее нехитрое угощение. Все, что на скорую руку собрал ему в дорогу прижимистый корчмарь, и незаметно от отца, добавила заботливая Ребекка.

Полкаравая хлеба, кольцо колбасы, шмат сала, десяток вареных яиц, пара луковиц и, конечно же — обязательный в любом застолье — куманек отменного хлебного вина. Нарезал всю снедь крупными кусками, круто посолил и налил водку в две кружки. Ожидаемому гостю плеснул больше, себе — на донышке. После чего уселся спиной к пню и позвал негромко, но внятно:

— Эй, хозяин лесной, покажись, сделай милость.

Подождал немного и еще раз позвал:

— Не побрезгуй угощением, я к тебе с извинениями пришел. За тот случай с цветком повиниться хочу.

— Сперва полянку мою разорил, почем зря… — сердито прогудел в ответ лесной дух, как бы из глубины чащи, пока еще не показываясь на глаза человеку. — А теперь откупиться хочешь?

— Может, у тебя от дряхлости уши мохом да поганками позарастали? — обидчиво повысил голос Тарас. — Я же ясно сказал, что извиниться хочу, а не откупиться. Разницу в словах понимаешь, чудо лесное?

— Чай, не дубина стоеросовая… — пробурчал леший, прошелестел прошлогодней опавшей листвой и в тот же миг очутился рядом с молодым казаком. — Разумение и понятие имею. Да только — странно все это…

— Что именно?

— Извинения твои… — все так же ворчливо объяснил лесной хозяин. — Вы, люди, завсегда напакостить ловки, а ответ держать — пока не было средь вас охочих. Вот и ты туда же: зелья хмельного налил кружку и думаешь, все — откупился? А если я возьму, да откажусь от твоего угощения? Тогда как?

— Нет, ты и в самом деле оглох, — хмуро промолвил парень. — Сожалею я о содеянном зле, а не виру плачу… Поумнел чуток, после того случая, и нынче такой глупости уже ни почем не совершил бы. Жаль — исправить нельзя. Я, знаешь ли, как ты и предупреждал, — еще ничего не нашел, а дорогого сердцу человека потерять успел. Родная бабушка умерла, пока я волшебным цветком тешился…

— Что ж, парень, коль искренни твои слова, помянем покойницу… — смягчил тон леший.

— За тем и пришел…

Лесной хозяин взял в лапу кружку, но прежде чем поднести напиток ко рту, поинтересовался:

— А товарищу своему, что ж не нальешь? Не уважаешь? Или — провинился он в чем перед тобой?

Тарас недоуменно оглянулся и, увидев позади себя коня, весело улыбнулся в ответ.