Кристофер Сташефф - Чародей безумный

— Благодарю тебя, — ответил Беабрас, подъезжая, — но должен отказаться: нужно сберечь закаленную сталь, чтобы развеять чары злой колдуньи.

— Колдуньи?! — рыцарь поднял забрало золотого шлема, обнажив худое лицо с седыми бровями и усами, изборожденное морщинами старости. Но в этих далеко видящих глазах горел огонь, и весь его облик был озарен жаждой жизни. — Какое прекрасное приключение! Неужели ты так скуп, что захочешь забрать себе всю славу за этот достославный подвиг?

— Гм… нет, у меня и в мыслях подобного не было, — Беабрас выглядел так, словно хотел ответить «да», помешали только рыцарские правила. — Ты присоединишься к нам в битве, сэр рыцарь?

— С радостью! — воскликнул рыцарь Золотого Шлема. — Эй, оруженосец! Нас ждет слава!

Подъехал его оруженосец, низкорослый плотный улыбающийся крестьянин; он ехал на осле и вез запасное копье. Он протянул копье, но рыцарь отмахнулся.

— Нет, нет! Одного поединка достаточно: теперь нам предстоит одолеть подлинных врагов! — и он отвел оруженосца в сторону, объясняя предстоящее дело.

Беабрас повернулся к Роду, глаза его горели, в голосе звучало сдержанное возбуждение.

— Это состарившийся паладин Ринальдо!

— Один из героев Шарлеманя? — Род, нахмурившись, посмотрел на старика. — Почему вы так считаете?

— На нем золотой шлем Мамбрино! — прошептал Беабрас Роду. — Только Ринальдо смог получить этот заколдованный шлем!

— Нет, — ответил Род. — Восемьсот лет спустя его носил другой человек. Конечно, на самом деле не носил, а только думал, что носит…[7]

И замолчал. Кто он такой, чтобы подвергать сомнению чужие иллюзии?

Беабрас повернул, открыл шлем и начал оживленный разговор со старым рыцарем, преимущественно они говорили об оружии и чудовищах. По обрывкам разговора, которые до него доносились, Род понял, что они по очереди излагают свои приключения, при этом каждый поторапливает другого. Оруженосец посмотрел на рыцаря с улыбкой, пожал плечами, но в разговор господ не вмешивался.

Не вмешивался и Модвис. Он ехал, слегка наклонившись, глаза его горели, он напрягал слух и постепенно все ближе подъезжал к рыцарям, стараясь не упустить ни слова.

Оруженосец второго рыцаря откинулся в седле и принялся что-то насвистывать.

Род ошеломленно ехал за ним, думая, в какой мир он попал. Или в какие миры.

Однако какой-то компромисс с реальностью оказался необходим, особенно когда солнце зашло, а рыцари продолжали блаженно беседовать и не останавливались.

— Достаточно, — пробормотал Род и перевел Фесса на рысь. Робот-конь обогнал рыцарей и загородил им дорогу, и Род сказал: — О доблестные рыцари, я смущаюсь, прерывая вашу высокую беседу, но не считаете ли вы, что нам следует отдохнуть в часы темноты?

— Что? Да ведь уже стемнело! — сказал незнакомец, удивленно оглядываясь. — Боже! Мы действительно должны остановиться!

— Да, зло бродит по ночам, и мы должны быть готовы к обороне, — согласился Беабрас. — Разобьем лагерь.

Род заметил, что ни один из рыцарей ни слова не сказал о сне. Заметил он также, что они и пальцем не пошевелили, чтобы устроить лагерь: все было предоставлено Роду, Модвису и оруженосцу.

— Оставь это нам, лорд Гэллоуглас, — проворчал Модвис. — Посиди с рыцарями и поговори о делах, соответствующих твоему положению.

— Спасибо, но жаркое из кролика и пара жареных куропаток лучше будут соответствовать моему положению, — ответил Род. — Это ты их послушай, Модвис.

Гном посмотрел на рыцарей, которые сидели, сняв шлемы, и оживленно разговаривали, и на мгновение на его лице выразилось горячее желание подслушать. Но он овладел своими чувствами и отвернулся, сказав:

— Нет. Это не соответствует моему положению.

Род не был с ним согласен, но понимал, что спорить не следует. Поэтому он принялся быстро действовать, и к полной темноте в лагере уже ярко горел огонь.

Проснулся он от звуков разговора, за которыми последовал далекий крик петуха. Род огляделся: небо только еще начинало розоветь за спинами двух рыцарей, которые сидели на том же месте и вполголоса сопоставляли поступки побежденных злодеев. Род снова закрыл глаза, потряс головой и опять поглядел. Да, они по-прежнему сидели на месте, свежие, как всегда, и у них по-прежнему было о чем поговорить.

— Можно ли назвать это хвастовством, если так поступают оба собеседника и оба очарованы чужим рассказом?

— Но ведь это и на самом деле фантастический мир, не так ли?

Что же напомнило Роду о реальности, так это утренний морозец.

— Фесс, сейчас на самом деле зима?

— Да, Род. Ночная температура близка к нулю.

— Но как я это вынес? — Род нахмурился: у него сохранилось слабое воспоминание о спальном мешке. Он посмотрел вниз, и точно: его ноги и туловище были в мешке. — А это откуда? В реальном мире, я имею в виду.

— Из твоего космического корабля, Род, погребенного под землей.

— Верно, мешок флотский.

— Он сконструирован так, что поддерживает постоянную внутреннюю температуру в семьдесят градусов по Фаренгейту при наружной в минус двадцать и использует разницу температуры в качестве…

— Да-да, я тоже умею читать и видел инструкцию. Но как мешок здесь оказался?

Робот колебался.

— Давай говори. Я смогу вынести.

— Он появился внезапно и с легким громом, Род. На Модвиса и остальных это произвело большое впечатление.

Род посмотрел на костер, оруженосец улыбнулся чародею. Он уже подвесил котелок над огнем. Модвис сворачивал свое одеяло.

— Несомненно, они спали по ту сторону от костра. Но как здесь оказался спальный мешок?

Фесс ответил не сразу.

— Только ты и я знали о его существовании, Род.

— Ты хочешь сказать, что в реальном мире я перенес его сюда? — спросил Род.

— Несомненно, присутствует некоторое упражнение в телепортации.

— Да, но раньше я ничего подобного не мог сделать, — Род нахмурился. — Мог только переноситься сам со всем, что держу…

— Твои способности продолжают изумлять меня, Род.

— Ты не один пребываешь в этом изумлении. По правде говоря, я тоже изрядно удивлен. Ну, давай начинать день.

Рыцари согласились прервать свою беседу, чтобы поесть похлебки, которую сварил Модвис. Оруженосец извлек хлеб. Съестного было немного; Род не понимал, откуда у них всех берется топливо для мышц, носящих на себе всю эту сталь, если калорий так мало. С другой стороны, он вполне мог оценить, какие неудобства испытывал бы тучный человек в таких тяжелых доспехах.