Марк Лоуренс - Принц шутов

Снорри выпил свой ром и положил отравленную руку на стол — ножевая рана являла собой воспаленную сочащуюся щель между сухожилиями.

— Почини меня — и сможешь изменить эту историю, циркач.

— Всенепременно. — На лице Тэпрута мелькнула улыбка. — Лечи или убей — наш девиз. Гляди-ка. — Его руки порхали вокруг руки норсийца, не касаясь, но следуя линии разреза.

— Иди в фургон Варги. Самый маленький, с красным кругом на боку. Там, неподалеку от ворот. Варга промоет рану, зашьет, перевяжет. Ее припарки — самые лучшие. Гляди-ка! Даже старая рана пройдет.

Снорри встал, и я собрался вслед за ним. Это уже превратилось в привычку.

— Не останетесь, принц Ялан?

Тэпрут не поднял глаз, но что-то в его тоне остановило меня.

— Найду тебя позже, — сказал я Снорри. — Зачем смущать тебя — еще ж обрыдаешься, когда Варга примется за работу. И слона не пропусти. Они зеленые и любят мясо викингов.

Снорри фыркнул и выскочил на солнце.

— Грозный какой. Гляди-ка! — Тэпрут смотрел, как за Снорри развевается полотнище, прикрывающее вход в шатер. — Слушай, принц. Как получилось, что вы путешествуете вместе? Что-то ты не похож на человека, привычного к дорожным тяготам. Как это норсиец не убил тебя, а ты не сбежал к теплу родного очага?

— Да будет тебе известно, что я познал в Скорроне чуть больше тягот, чем… — Тэпрут медленно, с сожалением покачал головой, и мой пыл несколько угас. Я боялся, что, если упомяну свои подвиги при перевале Арал, он засмеет меня. Вот в чем проблема с теми, кто знает слишком много. Я вздохнул. — Честно? Нас связала магия. И приносящая, чтоб ее, слишком много неудобств. Ты бы не?..

— Маг, повелевающий умами? Невидимая рука, что могла бы разделить вас? Гляди-ка! Будь у меня такая, этот цирк стал бы золотой жилой, а я — богачом из богачей.

Я ждал, что он поднимет на смех рассказ о колдовстве, но Тэпрут воспринял все всерьез — такое облегчение, а вот узнать, как трудно будет освободиться от чар, было уже не так приятно.

Тэпрут допил ром и снова убрал бутылку в ящик.

— Раз уж зашла речь о богачах, должно быть, ты знаешь некоего Мэреса Аллуса.

— Ты знаешь…

Разумеется, Тэпрут знал. Он знал о спрятанном брате королевы, слишком искалеченном, чтобы занять трон. Он знал о козах, пасущихся на склонах далеких фьордов. Едва ли он мог не знать о короле преступного мира Вермильона.

— Гляди-ка. — Тэпрут поднял тонкий палец к столь же тонкому носу. — У Мэреса есть секреты, которых даже я не знаю. И он тобой весьма недоволен.

— Тогда, может статься, путешествие на север будет полезно для моего здоровья, — сказал я.

— И то правда.

Тэпрут жестом выпроводил меня, трепеща пальцами, будто я акробат, пришедший попросить еще опилок для арены, а не принц Красной Марки. Я дал ему это сделать: если человек, который слишком много знает, не церемонится с тобой, лучше и правда уйти.

9

Беременная женщина, прервав работу над татуировкой, повела меня к фургону Варги. Она ковыляла впереди и выглядела так, будто была вот-вот готова опростаться, хотя сама сказала, что осталось еще несколько недель.

— Дэйзи, — произнесла она. Ее имя? Или это она так собиралась назвать потомство, буде то окажется женского пола? Я не слишком внимательно прислушивался. Мы только что прошли мимо фургона, где сидела женщина в облегающей шелковой одежде, скрестив лодыжки за головой, и внимание мое рассеялось.

— Дэйзи? Хорошее имя.

Для коровы.

Я заметил слона, привязанного цепью к толстому столбу, за забором, который он мог бы легко снести. У загородки из двух бочек и положенной на них доски отдыхали несколько циркачей, поджарых и мускулистых. Они разглядывали слона и прохожих в тени груженной пивом повозки. Цирк всегда предусмотрительно запасался элем для зрителей. Думаю, впечатлить пьяную толпу существенно проще.

Потом была потрепанная палатка, расшитая лунами, звездами и зодиакальными символами на застиранно-синем фоне. Перед ней на трехногой табуретке сидело нечто дряхлое с кривыми зубами и желтыми пятнами на коже.

— Дай погадаю по ладони, чужестранец.

Я так и не понял, мужчина это или женщина.

— Не потакай ей. — Дэйзи заковыляла шустрее. — Совсем из ума выжила. Судьба, понимаешь, предначертанность… Всех клиентов распугала.

— Ты жертва, — сказала старуха нам вслед, потом надтреснуто раскашлялась. — Жертва.

Я не мог понять, кого из нас двоих она имеет в виду.

— Прибереги свои умения для крестьян, — крикнул я, обернувшись, но мне стало не по себе. А так всегда и бывает — вот почему, подозреваю, быть прорицателем выгодно.

Мы шли, пока надрывный кашель не стих вдали. Я смеялся, но, по правде говоря, с тех самых пор, как покинул город, чувствовал, что меня преследуют. А вот кто или что — неизвестно. Больше, чем Молчаливая Сестра, больше, чем даже ужасы Мэреса, меня лишали покоя глаза за фарфоровой маской. Всего один беглый взгляд в опере — но он до сих пор преследовал меня.

— Варга.

Дэйзи показала на фургон, именно такой, какой описывал Тэпрут. Она глубоко вздохнула и заковыляла прочь, туда, откуда мы пришли. Я не поблагодарил — отвлекся на стайку полуодетых девиц, собравшихся у входа в фургон. Судя по телосложению и скудости шелковых одежд, это были танцовщицы.

— Дамы.

Я приблизился, улыбаясь как можно более любезно. Однако казалось, что высокий белокурый принц Красной Марки заинтересовал их меньше, чем огромный норсиец с бугрящимися мышцами, — его руки и ноги были будто набиты булыжниками. Девушки показали на темноту позади входа, хихикая и прикрывая рты ладошками, обмениваясь одобрительными шепотками.

— Рубашку снимать было не нужно, это его руку надо бы отнять, — сказал я.

Снорри мрачно посмотрел на меня с продавленной кушетки, на которую его положили. Он и в самом деле выглядел устрашающе — на животе отчетливо просматривалась мускулатура, грудь и руки источали силу, вены вились, снабжая эту грозную машину кровью, и все это теперь напряглось от боли, причиняемой осмотром.

— Ты мне свет загораживаешь, — сказала Варга, на миг отвлекаясь от работы. Она оказалась женщиной средних лет, седеющей, с приятным лицом, на котором были в равной мере написаны сочувствие и неодобрение.

— Жить будет? — спросил я с искренним, пусть и эгоистичным, интересом.

— Рана плохая. Сухожилия уцелели, но одна косточка раздроблена, другие сместились. Заживет, но не быстро, и только если остановить заражение.

— Значит, да?

— Возможно.