Максим Раевский - Последыш Древних

В общем, впечатлений масса и довольный проведенным днем, уже в сумерках, я возвращался в гостиницу, откуда собирался отправиться в поход по злачным местам. Однако заблудился и остановился на одном из освещенных перекрестков. Судя по указателям, слева улица Белорыбников, справа Травяной переулок, а я на Бронной. Значит, следовало пройти немного прямо, а затем свернуть на Богатую и по ней выйти к гостинице. Все просто, но когда я сделал первый шаг, впереди, приближаясь, послышался стук колес, который сопровождался ржанием лошадей. А затем где-то вдалеке раздался истошный мужской крик:

— Лошади взбесились! Поберегись!

После этого на улице показалась карета, которая быстро накатывалась на меня. Лошади, породистая белая пара, неслись прямо на меня. Дорога шла под уклон, к реке, причем резко. Видимо, возница не сдержал животных, и они понесли. Скорость они набрали серьезную, не остановишь, так что еще несколько секунд и меня просто размазало бы по мостовой. И что делать? Выбор невелик. Мне оставалось либо отскочить в переулок, либо прижаться к стене. Это самое разумное и, наверное, так бы я и поступил. Однако дверца кареты резко приоткрылась, и мелькнул силуэт человека, а потом я услышал испуганный женский голосок:

— Помо-ги-те!

До столкновения оставались мгновения, и я действовал, как мне подсказывала интуиция. В левую ладонь перетекла магическая энергия, которую я, не задумываясь, преобразовал в сдобренный пламенем воздушный щит. А затем бросок и заклятье отправилось навстречу лошадям.

Ржание животных, которым огонь опалил морды, разнеслось по улице, и в нем было столько боли, что ее нельзя было передать словами, и он дополнился громким хлопком. Воздушный с примесью огня щит заставил лошадей отвернуть в сторону, и обезумевшие животные врезались в угол крайнего дома, а карета, которую они тянули, накатила на них и едва не развалилась. Она сильно покачнулась, на короткий миг замерла на левой стороне, повисла на двух колесах, а затем опрокинулась на мостовую.

Вид неприглядный и некрасивый. В воздухе запах паленого мяса и шерсти. Лошади бьются в агонии, и по чистой брусчатке льется кровь. Возницы нигде не видать, как выяснилось позже, лишь только он почуял, что не удержит животных, сразу же спрыгнул, сломал себе ногу и закричал — именно его крик я услышал. А из кареты пыталась выбраться пассажирка, которая, словно птица в клетке, билась внутри, и я бросился к ней на помощь.

Дверцу из ценной дормской сосны заклинило, но я не церемонился. Вытащил меч и клинком поддел створку, которая хрустнула. После чего дверь распахнулась и, наклонившись вниз, я отдал команду женщине:

— Руку давай!

В мою ладонь легка маленькая женская и осторожно, чтобы не покалечить даму, я вытащил ее наружу и поставил на мостовую, где смог разглядеть, кого спас, и остался доволен.

Молодая девушка, моя ровесница. Блондинка, личико чистое и миловидное. Одета в темно-зеленое платье с причудливым орнаментом, который носят только целители. В ушах сережки с дорогими камешками, а на левой руке перстенек с крупным бриллиантом.

Невольно, вспомнились истории из детства, когда зимними вечерами наша семья собиралась вместе и заезжие менестрели, развлекая благородных Руговиров, пели песни, рассказывали сказки и пересказывали сплетни из большого мира. В то время в мою голову вложили немало романтики и любовной лирики, и это дало о себе знать. Поэтому как-то сразу я представил себе, что будет дальше и улыбнулся. Красавица, без сомнения, в благодарность за свое спасение, пригласит меня в гости, и будет свидание при свечах, и будет вино, и будет общая постель. А потом…

Однако мечты были прерваны истеричными криками девушки:

— Мерзавец! Убийца! Что ты сделал с моими любимыми лошадками!? Мими! Лола! Вы хоть знаете, сколько они стоят!?

Девушка вырвалась из моих рук и отскочила. А тут еще и городские стражники появились, и она, вместо того, чтобы отблагодарить меня, кинулась к ним и стала орать пуще прежнего:

— Арестуйте его! Он убил моих лошадок!

Вот тебе и благодарность. Правильно говорят мудрые люди — не делай добра и не сбудет зла. Но мне повезло. Пожилой лейтенант, который командовал патрулем, был свидетелем того, что произошло, и взбесившиеся лошади едва его самого не раздавили. По этой причине он был на моей стороне, и вместо того, чтобы кого-то арестовывать, офицер стал давить на девушку, которую, судя по всему, знал:

— Госпожа Юна, посмотрите сюда, — без всякого пиетета и почтения, стражник развернул ее к спуску. — Видите!? Еще немного, и мы собирали бы ваши останки, дабы было, что передать вашему почтенному батюшке. А вы возмущаетесь. Из-за вас едва не пострадали горожане, которых ваши милые лошадки за малым не растоптали, и молодой человек сделал то, что был должен. Так что успокойтесь. Мы во всем разберемся.

Юна, именно так звали спасенную девушку, сбавила тон, но не сдалась. Она ткнула в меня пальцем и, всхлипывая, потребовала:

— Проверьте его документы.

— Само собой, — кивнул стражник и обратился ко мне: — Следопыт, паспорт есть?

— Да, господин лейтенант, — отозвался я. — Только вы ошибаетесь, к следопытам я отношения не имею.

Мы отошли в сторону и, протянув стражнику паспорт, я следил за его реакцией. Однако лейтенант воспринял мою принадлежность к армии спокойно и, возвращая документ, спросил:

— Отдыхаете, корнет?

— Так точно, первый вечер в городе и сразу приключение.

— Скажу как есть. Ты верно поступил. Иначе лошадок было не остановить. Хотя, конечно же, жаль животных. Они-то ни причем. Во всем виноваты хозяева, которые ленятся обучать лошадей и не накладывают на них магические заклятья, зато любят гонять по темным улицам. Лихачи дурные.

После этого он неодобрительно покосился на Юну, которая с горестным видом смотрела на животных и по ее глазам катились крупные слезы, а я спросил лейтенанта:

— И что дальше?

— Для тебя ничего. Можешь быть свободен, корнет. Только свой адрес мне скажи.

— Гостиница «Граф Рупьен».

— Хорошее место выбрал. Если понадобишься, тебя вызовут в участок, дашь показания. Но это вряд ли, и так все ясно.

— Господин лейтенант, — я покосился на девушку, — а она кто?

— Юна Эстайн, третья и любимая дочь графа Люциана Эстайна. В нашем городе он личность заметная и уважаемая. Серьезный человек, только детей своих в узде удержать не может. Они шалят, а он их потом покрывает. Впрочем, это к делу не относится.

— Понятно. Так я могу идти?

— Иди, и чем скорее ты отсюда удалишься, тем для тебя лучше.

— А почему?

— Сейчас налетят поклонники Юны, а затем ее братья пожалуют. Они ребята горячие, могут тебя на дуэль вызвать. А оно тебе надо?