Андрей Круз - У Великой реки. Поход

Ознакомительный фрагмент

— Раз будет, то тогда сразу уточню: портал отслеживали?

Некроманты отслеживать порталов не умеют, не их это епархия. Именно поэтому я Ваське такого вопроса не задавал. А вот Степан должен был пригласить Велиссу вер-Бран, молодую колдунью из аборигенов, прижившуюся в нашем Великореченске по той банальной причине, что местные жители больше привержены личной гигиене, нежели жители коренных земель. Или пристав должен был вызвать Самуила Бредянского — въедливого старикашку с ядовитым языком и немалыми способностями в магии. Они порталы отслеживать умеют.

— Велисса приходила, — кивнул становой пристав. — Ушёл колдун в Дурное болото, в самую середину. В то, что нас с Вирацким баронством делит, на берегу Улара. Где острова с протоками.

— Куда? — обалдел я.

— Куда слышал.

— Может, ошиблась магичка? — всё же переспросил я, поражённый.

— Велисса-то? — удивился вопросу Степан. — Смеёшься? Она колдунья в десятом поколении, по слухам, среди пришлых такой нет.

— Тоже верно. Только всё равно не верю.

— И я не верю, — вздохнул Степан. — Но ты с ней поговори, она в выводах уверена. Скажи, что я послал.

— Поговорю, будьте спокойны.

Дурное болото — это одна из тех низменностей, что появились после Пересечения миров. Сдвинулось всё, как будто этот мир разломили на кусочки, а затем заново склеили, причём склеивали на тяп-ляп. И получилось, что там, где кусочки мозаики наползали друг на друга, выросли горы, подчас вовсе непроходимые, а в иных же местах, где края кусочков мозаики друг с другом не соприкоснулись, возникли низины с так называемыми Дурными болотами. Именно эти болота, настоящие свищи, или червоточины в живой ткани нашего плана, порождали большую часть всевозможных чудовищ, расползавшихся по земле. Именно благодаря им я не сидел без работы. И всем было известно, что в Дурных болотах не живут ни люди, ни нелюди. Никто. Не выжить там, потому что сожрут на хрен.

— Ты мне вот что скажи, — поднял глаза от бумаг на столе Степан. — Ты за девушку свою штраф принёс?

Маша втянула голову в плечи, представив, наверное, что я о своём обещании забыл и теперь её заберут обратно и вновь отдадут ужасной Анфисе Зверевой для болезненного и унизительного наказания.

— А как же, обижаете, господин становой пристав, — солидно произнёс я и достал из-за пазухи продолговатый кожаный футляр.

За спиной послышался вздох облегчения. Я усмехнулся, вскрыл крошечный тубус, извлёк оттуда и передал Степану вексель городского банка, выданный мне не далее как позавчера в городской управе.

— Вот как… — хмыкнул Степан. — Даже деньги тебе выдавать не понадобилось. Как пришли, так и ушли. Ладно, отметь передачу.

Я взял со стола ручку, подмахнул графу с передачей векселя, а затем прижал палец к блестящему кружочку. Всё, деньги ушли, можно сказать.

— Ладно, Сашка, вали отсюда, дел полно, — сказал Степан. — Поручение заберёшь у дежурного через пару часов, если какие вопросы — обращайтесь к Анфисе, дело у неё. Вопросы есть?

— Никак нет.

— Вали тогда.

Мы покинули кабинет станового пристава с разными чувствами. Маша — с облегчением, что я всё же не обманул её, а я — с ощущением того, что о чём-то я Степана Битюгова спросить забыл. О чём-то важном.

— Куда теперь? — спросила Маша на улице вполне уже бодрым голосом.

— Пошли Велиссу навестим. Расспросим её, что за порталы в Дурное болото открываться могут.

— Ты знаешь… — сказала Маша. — Я в своё время слышала, что в середине болот есть острова. Причём такие, что на них тебе ничто не грозит. То, что рождается в болотах, всегда направлено своей агрессией наружу, от центра.

— Это кто тебе такое сказал? — заинтересовался я.

— Учитель.

— Из пришлых?

— Нет, он из аборигенов, — улыбнулась она. — Он говорил, что это как глаз урагана — всё вокруг трещит и шатается, кругом беда, а в середине — полный штиль. Вот и Дурные болота — это нечто вроде перманентной магической бури. От центра к краям которая развивается. И тот, кто сумеет обосноваться там, будет жить безопасней, чем в любой крепости. Но без сильного маяка туда портал не наведёшь. Там всё время завихрения, унесёт не пойми куда.

— А как туда маяк доставить?

— Не знаю, — пожала плечами колдунья. — Я вообще пока порталы открывать не умею. У меня в рюкзаке учебник по порталам — как раз учить собиралась.

Велисса вер-Бран жила на противоположной от меня стороне Холма, так что дорога пешком заняла минут пятнадцать. Жила она на первый и неискушённый взгляд, скромно, в одноэтажном деревянном домике вроде моего, но побольше. С двумя спальнями, как здесь принято говорить. Ворота с какими-то выкованными из меди колдовскими символами были заперты, но калитка открыта. На воротах сидели два здоровенных чёрных котяры, мрачно поглядывающих на нас жёлтыми глазами. Точно ведь — не просто так. Каждый из котов размером с небольшую рысь, кинется сверху — мало не покажется. Вдвоём вообще в клочки порвут. Но не кинулись, пропустили.

Мы прошли через ухоженный двор, в котором с кустами каких-то цветов возилась смуглая девушка-аборигенка в мокрой от мелкого дождя накидке. Девушка была откуда-то с юга, судя по внешности. На нас она не обратила ни малейшего внимания, будто нас и не было.

Двор вообще зарос цветами, какими-то причудливыми деревьями. Домик тоже был на диво неплох — я только поначалу решил, что он похож на мою простецкую избу. И вовсе не похож. Этот был светлым, из покрытого каким-то прозрачным лаком идеально обработанного бревна, со вставками из дикого камня, крытый самой настоящей листовой медью. Хороший домик, в общем, красивый. В дальнем углу двора — ещё один, маленький, для прислуги. Под навесом стоит небольшой, но дорогой вездеход «стриж»[19]. Велисса не только перебралась к нам сюда, поближе к прогрессу, но и сама сидит за рулём, что для аристократки-аборигенки, каковой она и является, невероятная степень эмансипированности. По всем правилам, её кучер, читай — шофёр, возить должен.

Мы поднялись на выстланное серым гранитом крыльцо, я постучал в дверь, взявшись за ручку молотка в виде павлиньего хвоста. Дверь распахнулась почти сразу же, но не магией. Её открыла сестра-близнец девушки, копающейся в саду.

— Я от станового пристава, — сказал я ей, показав свою серебряную бляху. — Могу я поговорить с госпожой вер-Бран?

Девушка ничего не сказала, лишь отступила в сторону и сделала приглашающий жест. Мы вошли в прихожую, она приняла наши дождевики. Затем провела нас в гостиную, где перед включенным радио, по которому передавали музыку, сидела Велисса вер-Бран, покуривая длинную сигару с марихуаной. У местной аристократии, кстати, это вполне допустимая в обществе привычка.