Юлия Федотова - По следу скорпиона

Ознакомительный фрагмент

Она купила в лавке белую краску, большую малярную кисть, взгромоздилась на статую и коряво намалевала на ее спине: «Мы здесь. Э.И.» Ильза опасалась, что горожан возмутит столь бесцеремонное обращение с их культурным наследием. Но жителям беззаконного города было на все наплевать.

Проделав сию варварскую процедуру, девицы стали наведываться к памятнику лишь время от времени, на всякий случай.

Энка коротала свободное время весело. В Доме гильдии у нее нашлось множество старых приятелей. Одни уходили, на смену им приходили другие. В ожидании найма они гуляли, играли в кости, обменивались боевыми приемами, устраивали поединки, муштровали несчастных учеников, делали ставки в цирке гладиаторов – развлекались как могли. Сильфида окунулась в свою стихию. Ильза же не находила места от тоски. Ей всегда претили казарменный юмор и казарменные манеры, она скучала по Хельги, и вообще, все плохо, и так жить нельзя… Наверное, от этого безысходного состояния души и потянуло бедняжку, обычно такую робкую, скромную и безынициативную, на подвиги.

Собственно, ничего из ряда вон выходящего она не замыслила. Просто сделала то, от чего ее строго-настрого предостерегала Энка: отправилась прогуляться по вечернему Альтецию в одиночестве. Да ещё и медальон позабыла надеть.

Сразу по прибытии в Альтеций Энка записала Ильзу рядовой в Гильдию и навесила на нее кансалонский медальон, причем не простой, а огромный, с блюдце величиной. Подобные были в моде у боевых гоблинов, островных киклопов, уриашей и прочих великанов. Менее рослые наемники носили неприметные медальончики величиной с монету, а «большим знаком» отмечали лошадей на страх конокрадам.

За что Энка так обошлась с подругой? Она понимала: миловидная Ильза непременно станет желанной добычей для аполидийского темного элемента – от простых уличных насильников до профессиональных сутенеров и работорговцев. Но далеко не каждый из них решится тронуть девушку со знаком Кансалонской гильдии. В Аполидий законом была сила, а силой была Гильдия, ее знали и боялись. Одна беда, если, скажем, насильник обнаружит только на теле жертвы кансалонский медальон. Он, несомненно, пожалеет о содеянном, но будет уже поздно. Значит, необходимо, чтобы принадлежность Ильзы к Гильдии была очевидной, сразу бросалась в глаза. Вот Энка и украсила ее «лошадиным медальоном». Она не учла самой малости – его тяжести… Весил он – массивный, отлитый из бронзы – ох немало! Цепочка безжалостно натирала девушке шею, она стремилась снимать ее как можно чаще. Вот и в тот злополучный вечер забыла надеть после мытья.

Она не собиралась забредать далеко – лишь пройтись до Мангоррата и обратно, подышать вечерней прохладой, отдохнуть от казарменного общества, помечтать о встрече с друзьями… а дойти успела только до цирка гладиаторов.

Из подворотни вышли трое.

По меркам Гильдии, Ильза была не слишком хорошим воином: ей не хватало опыта и решительности. Но кое в чем, а именно в умении верно оценить противника, боец Оллесдоттер преуспела. Она сразу поняла: перед ней мастера своего дела, в одиночку с ними не справиться, нечего и пытаться. Гораздо умнее притвориться беспомощной, усыпить бдительность похитителей. Она позволила набросить себе на голову мешок, обвисла тряпичной куклой и отдала себя в руки Сил Судьбы.

Испытывала ли она страх? Пожалуй, нет. Скорее, тревогу, и то не за себя, а за Энку – она ведь испугается, обнаружив пропажу подруги. А с ней разве может случиться что-то плохое? Разве Хельги это допустит? Придет и спасет. И ничего не страшно, даже интересно. Может, в бордель продадут, а повезет, так и в гарем. Удивительные вещи рассказывают о богатстве и роскоши южных гаремов. Вот бы посмотреть!

Несли ее долго, даже спать захотелось. Но мешала духота, ныло затекшее тело. Ильза терпела-терпела, наконец не выдержала и решила попытаться улучшить свое положение.

– Эй, любезный! – Девушка вежливо постучала по невидимой спине похитителя. – А можно я сама пойду? Очень шея устала…

От неожиданности ее чуть не уронили. Злоумышленники-то были уверены, что жертва лишилась чувств от испуга, они никак не ожидали услышать ее спокойный деловитый голос.

– Ты че, дура! Предупреждать надо! – выпалил похититель.

– О чем предупреждать? – не поняла Ильза.

– Что болтать станешь, – пробурчал злодей невнятно, он понял, что сморозил ерунду.

– А я постучала! – обиделась Ильза.

– Виси и не дрыгайся, не то по башке дам, – рявкнул похититель, он чувствовал себя глупо и оттого злился.

Ильза на всякий случай притихла, просьб и предложений больше не высказывала, лишь бубнила тихо: «Мыться нужно, прежде чем порядочных женщин уволакивать!» От похитителей до тошноты разило чесноком, винным перегаром и потом.

Девушка испытала немалое облегчение, когда ее наконец сгрузили на пол и вытряхнули из мешка.

Она стояла (на четвереньках) посреди шикарного помещения, оформленного в сехальском стиле: сводчатые потолки, затейливая вязь орнамента, ковры, подушки, шелковые занавеси, полуголые девы с пышными белыми опахалами и много, много золота. В центре всего этого великолепия восседал, скрестив ноги, дядька в сехальской же одежде – парчовом халате, сафьяновых остроконечных туфлях, – такой толстый, что Ильзе сперва показалось, будто это не человек, а кто-то диковинный. Одних подбородков у дядьки было не меньше пяти, а щеки, вероятно, просматривались со спины. Брюхо, подпоясанное богатым красным кушаком, лежало на жирных коленях, пухлые пальцы черпали из золотой чаши что-то вкусное и отправляли в маленький, круглый, почти женский ротик.

– Привет, – вежливо поздоровалась Ильза, поднимаясь на ноги. – Приятно познакомиться.

На нее удивленно воззрились заплывшие масленые глазки.

– Не плачет? – спросил толстяк. – Почему?

Голос его был слишком высоким, но приятным, напевным и тягучим, как патока. Похитители топтались у входа и недоуменно пожимали плечами. Толстяк смотрел требовательно.

– Может, того… со страху? – предположил самый здоровый и тупой на вид. – Девки они того… пугливые дуры.

Ильза оскорбилась:

– Сам дурак пугливый. Я воин. Воину плакать не пристало. И повода, кстати, не вижу. Это тебе надо плакать!

– Молчи, женщина! – взревел злодей.

Но в сонных глазках толстяка мелькнул интерес и даже что-то похожее на веселье.

– Мило, мило. Очень… оригинально. Ну-ка, подойди, дитя мое. – Он поманил пленницу пальчиком-колбаской.

Ильза, будучи девушкой, в общем, неконфликтной, не стала упрямиться и подошла. Толстяк долго и бесцеремонно рассматривал ее в фас и профиль.

– Миленькая, – пришел к заключению он. – А что, ты и вправду воин? Хороший?