Ярослав Коваль - Могущество и честь

И снова я поймал на себе вдумчивый взгляд Аштии.

— Дело ведь тут не только в слухах, — проговорила она. — Для обывателей намёк на бунт или, к примеру, восстание — это нечто вроде овеществлённого ужаса. Бунтами пугают детей, бунты упоминают в поговорках, когда есть желание представить нечто совершенно ужасное. Тут нет необходимости даже пытаться поддерживать какие-то слухи. Они и сами возникнут. Ладно, передай от меня приказ грузить эвакуируемых на корабли. Сперва больных, потом детей.

— Аше, ты подумай, ведь стоит новости о начале погрузки дойти до горожан, как они ринутся штурмовать корабли, и войскам придётся их убивать. Без шуток.

— Почему ты так уверен, что последует попытка штурма, Серт?

— Аше, ты знаешь, что такое ужас?

Женщина приподняла бровь и несколько мгновений молчала, словно бы пыталась вспоминать — а случалось ли ей чего-нибудь бояться?

— Да, я знаю, что такое ужас.

— А ты представляешь себе, что такое ужас в случае с человеком, в принципе не умеющим держать свои чувства под контролем? Ему никогда не нужно было этому учиться, и вся жизнь его протекала так, что контроль над собой был излишним. А теперь представь себе тысячу таких людей. В страхе, нет, в диком ужасе за свою жизнь. И вот перед ними корабль — реальная надежда на спасение. На него только надо пробиться, просочиться как-нибудь — и всё, проблема решена! Да твои полтысячи солдат смогут остановить офигевшую от ужаса толпу, только уничтожив её.

— Ты преувеличиваешь, Серт. Почему тогда, по-твоему, эти обезумевшие толпы не штурмуют корабли прямо сейчас?

— Потому что, Ниш, тому может быть несколько причин. Сперва речь шла о том, что корабли не готовы. Горожанам докладывали об их готовности? Уверен, что нет. И потом — есть ведь надежда, что городской голова поддастся влиянию большинства и решит эвакуировать именно горожан с семьями, а не приют, больницу и полсотни бойцов.

— Все горожане всё равно на три корабля не поместились бы!

— А логическое мышление толпе не нужно. Толпа — это табун существ, которые думают только о себе, но устремляются вперёд в едином порыве. Каждый из горожан уверен, что ему-то как раз места хватит, дайте только отмашку. Тут достаточно просто небольшой надежды. Когда станет ясно, что надежды нет, тогда и может случиться катастрофа, которую я описал. И ведь, заметь, городской магистрат не решился отдать приказ! Побьюсь об заклад — там заседает достаточно людей, которые прекрасно поняли, чем всё это может закончиться.

— Значит, твои соотечественники именно так поступают в критических ситуациях? — ехидно осведомился Ниршав. — Ничего себе у вас там клоака, можно представить.

— А откуда ты знаешь, как способны себя вести твои соотечественники? У вас уже более ста лет не случались восстания.

— Больше трёхсот, — поправила Аштия, до того лишь внимательно слушавшая.

— Ну вот, тем более. С незапамятных времён ваши крестьяне и ремесленники спокойно занимаются своими делами, и только вечерком, под пиво, если есть желание, вспоминают о войнушке, которая вроде как где-то там идёт себе! А стоит войне захлестнуть все сословия, и тогда-то ты увидишь, отличаются ли твои соотечественники столь уж капитально от моих. И что способны вытворять. Знаешь, мои прадеды, которые за сто лет безмятежного порядка, царившего в государстве, успели привыкнуть к размеренности, законности и уравновешенности, тоже прифигели от всего, что принесла с собой Гражданская война. Ничего, потом привыкли.

— Аше, это бред. Бред чужака.

— Посмотрим, — отрезала женщина. — Пока не буду отдавать приказа. Сперва постараемся сориентироваться. Ниш, отправляйся собирать для меня информацию. Всё, что сможешь узнать: и по наличествующим силам, и по возможной дислокации и перемещениях отрядов врага, и по беспорядкам в городе. А ты, Серт, ну-ка, расскажи мне об этой Гражданской войне на твоей родине.

Я задумался, после чего, наворачивая ломтики нежнейшего мяса в розовом соусе и подливу с кусочками маринованных овощей, принялся излагать канву событий, насколько мог её припомнить вот так, без подготовки. Хорошо, что когда-то в школе на уроках истории я с охотой слушал рассказы учителя, читал учебники, а потом ещё и дополнительную литературу. Отстаивая свою позицию, а заодно маскируя пробелы в знаниях, я, конечно, больше упирал на отдельные примеры, описания зверств красных, белых и прочих разноцветных.

Аштия слушала с неподдельным интересом, задавала вопросы, и в конечном итоге мне пришлось, не ограничиваясь только Гражданской войной, продолжить рассказ о том, как росла и развивалась Советская «Империя». О ГУЛАГе, о расстрелах, о завоеваниях, включавших в состав Союза всё новые и новые республики, о репрессиях против тех, кто начинал строить всю эту систему и укреплял её, о борьбе за власть, о таких личностях, как Ягода и Ежов — всё, что я сумел вспомнить. Странно было смотреть на историю своей родины как бы со стороны, с позиции чужемирянки. Аштия задавала мне такие вопросы, которые заставляли по-новому взглянуть на события, сущность которых я, казалось бы, затвердил накрепко ещё в школьные времена.

Разговор продлился и после того, как то ли завтрак, то ли обед был подчистую уничтожен. Госпоже Солор принесли напиток, который она, морщась, выцедила. Потом заглянул щуплый лысоватый старик, одетый в достаточной мере роскошно, чтоб догадаться — если он в городе и не самая крупная шишка, то вполне себе величина. Оказалось, что самая.

Аштия обошлась с ним решительно, без особенных церемоний. Пара уверенно брошенных фраз превратили старика в кланяющегося китайского болванчика, и власть над городом зримо легла в руки женщины. Я, как сторонний наблюдатель, не ощутил в словах Аше тона приказа или угрозы, но разве нажим требовался? С чужими людьми она управлялась столь же решительно и твёрдо, как и со своими. Ни намёка на неуверенность — это подчиняет почти так же хорошо, как и природный магнетизм. Я готов был согласиться, что такое умение управлять у Аштии было наполовину приобретённым, а наполовину полученным в наследство от предков и природы.

Закончив с городским головой, который оживлённо помчался исполнять распоряжения госпожи Солор, едва она сформулировала их, её светлость отпустила и меня.

— Иди, Серт. Отдыхай. Ты мне нужен свежим.

— Я бы сказал, мне дополнительный отдых нужен явно меньше, чем тебе. Ты уверена, что не нуждаешься в моей помощи прямо сейчас?

— Нет, пока нет. Отдыхай, насколько будет можно. Вдруг уже завтра нас ждёт ещё более изнурительное путешествие, и тебе придётся тащить меня на своих плечах?