Надежда Кузьмина - Тимиредис: Герцогство на краю

Ознакомительный фрагмент

Надо запомнить.

Пока подрумянивалась половина поросячьей туши, Бредли устроил нам с Асом нагоняй. В прямом смысле. То есть стал гонять по всей поляне. Аскани героически отбивался и отмахивался мечом, а я просто позорно пятилась к краю поляны, пока не споткнулась и не уселась задом на муравейник. Борин отбросил со лба белую прядь, ехидно подмигнул:

— С завтрашнего утра тренировки по обычной программе. Разленились вы за эту неделю!

Ещё через час, налопавшись до состояния, когда двигаться уже не можешь, а веки слипаются сами собой, я устроилась рядом с Аскани, таращась в звёздное небо. Вот насколько же тут лучше, чем в замке!

«Знаешь, о чем я думаю?» — Ас чуть повернул голову ко мне.

«Знаю. Как засунуть ладонь мне под рубаху и начать искать грудь, считая ребра между ключицами и пупком. Не найдешь! Селедкин киль, ага!» — засмеялась я.

«Ты преувеличиваешь. Точнее, преуменьшаешь, — фыркнул Аскани. — А тебе приятно, когда я так делаю?»

Я смутилась.

«Ас, а что вот там за звезда? Расскажи, ты же всё знаешь?»

Ас хмыкнул и послушно уставился в небо.

Глава 7

Пока мы неспешно ехали на север, и замок Сайгирн, и новый статус, и остальные заморочки вылетели у меня из головы, потому как их оттуда просто вышибли. Лейтенант Бредли решил наверстать упущенное и с дозволения Росса гонял нас до упаду три раза в день по два-три часа — с утра, перед обедом и перед ужином. Вот говорят, рыжие — вредные. Но белобрысые ещё хуже! Даже лошади, и те уже смотрели на нас с сочувствием. А когда до лейтенанта дошло, что щиты позволяют лупить нас без членовредительства, тренировки превратились во что-то несусветное. Однажды закончилось тем, что, удирая от Бредли, я на ходу отрастила когти на руках и ногах и, бросив меч, с разбегу взлетела до середины толстой осины. И устроилась там в развилке. Меня обозвали росомахой и приказали слезть. Я помотала головой и ответила, что спущусь утром. Может быть. Обиды и упрямства добавлял факт, что я не рассчитала и, отращивая лезвия когтей на ступнях, пропорола хорошие сапоги. Они же дорогие! А чинить такое я не умею. Вот буду сидеть, пока хотя бы не успокоюсь.

Примотала себя к стволу нитью драконьей магии и задумалась, глядя на трепещущие листья на осине напротив.

Что же не так? Почему мне нехорошо? Всё же есть, всего хватает… в достатке… даже с избытком… Вот! Кажется, поймала! Наверное, в том-то и дело, что когда всего слишком много, оно уже не в радость, а, наоборот, начинает давить.

Если бы год назад кто-то начал меня учить правильно держать короткий меч или метать кинжал, я бы от радости выше крыши сарая подпрыгнула. А сейчас вон, белкой на осину взлетела, лишь бы отвязались.

Если бы мне раньше пообещали десять серебрушек в месяц, я бы чувствовала себя счастливицей и богачкой. А теперь на мой личный счет в Имперском банке будут поступать ежемесячно триста империалов — прорва золота! — и что мне с ними делать? Да я представить не могу такую уйму денег. Вот за хорошую избу дают двадцать пять монет. А тут — целых триста! Выходит, в месяц можно покупать дюжину изб? В голову не лезет… И ещё. Ведь эти деньги предназначены не мне — Тимиредис, а мне — наследнице герцогства Сайгирн. А какая из меня герцогиня? То-то и оно, что никакая… Морока, да и только! Хуже того, казалось, что возьми из этой горы золота хоть монетку и век должна будешь. А надо мне такое?

Если бы прежде, когда я была никто, ничто и звать никак, кто-нибудь вроде Аскани просто бросил взгляд и увидел, разглядел, заметил, что я — человек, у меня б на сердце тепло стало. А сейчас тёмноглазый красавец не отходит дальше пары шагов, а я себя чувствую как молодая яблоня, которую оплел и душит плющ. Но отвергнуть Аса теперь невозможно, немыслимо — ведь пусть невольно, но я отняла то, что принадлежало ему по праву, то, за что он боролся, сколько себя помнит — титул герцога Сайгирн и само герцогство.

А вчера вечером мы чуть не поссорились. Опять из-за его ревности.

Я уже засыпала, когда он неожиданно спросил:

— Ты была рада увидеть герцога Дейла?

— Рада… — отозвалась я, зевая. Чего это он вдруг заговорил о том, что случилось неделю назад?

— Он тебе все-таки нравится, да?

— Угу… — кивнула, чувствуя, что готова согласиться с тем, что я — верблюд, лишь бы поспать дали.

— Значит, ты хочешь выйти за него?

Ну, достал! Сколько же можно?!

— Ни за кого я не пойду! — сорвалась я. — Ни за тебя, ни за него, ни за Владыку Алсинейля! А о Шоне я бы вовсе не думала в контексте «нравится — не нравится», но ты ж почти год вдалбливаешь мне в голову, что я в него влюблена! Давай ты переключишься на лорда Лина, а? Тот красивый, умный, добрый и живет прямо в школе! Будет повод ревновать каждый день, если тебе доставляет такое удовольствие грызть себя и доводить меня!

— Тим… я опять… прости…

Тем вечером я так завелась, что долго не могла уснуть — ворочалась часа два кряду. А наутро зевала, как зимний сурок, и чуть не падала с лошади — так хотелось спать. И что, вот это — счастье?

Ну и учеба… Мне нравилось учиться, но её тоже было слишком много — с шести утра и до одиннадцати вечера, когда под монотонное бубнение на эльфийском над ухом я проваливалась в сон. Конечно, надо учиться, и заниматься, и тренироваться… но я настолько замоталась, что перестала видеть окружающее — чудо бегущих по небу облаков и трепет уже желтеющих листьев, блеск росы на паутинках в лучах встающего солнца и яркие грудки обклевывающих кисти рябины свиристелей. А вместо этого, тренируя память, считала сучки на каждом дереве, количество уток в каждой пролетающей стае, стебли пижмы на обочине, стволы берез на ближайшей опушке… и так до бесконечности. Вот у Бри же выходило и учиться неплохо, и дружить с Заком, и проводить с ним время, гуляя по городу, катаясь на карусели, танцуя у ратуши. А для меня всё это стало недостижимой мечтою. А в итоге — никакой радости и сплошная морока с вечным недосыпом. Разве так правильно?

Поток сознания прервался, когда осина неожиданно содрогнулась от удара. Поглядела вниз — что за дела?

А там происходило что-то невероятное: Аскани, злой, с суженными глазами и поджатыми губами, наскакивал на Бредли. И казалось, что в руках Аса не один меч, а несколько, с такой скоростью вращался и жалил клинок. Черные волосы метались за спиной, как хвост Прибоя на галопе. Перешла на магическое зрение — аура Аса была гневной, алой. Да какая муха его укусила? И невероятно, но он пробил защиту лейтенанта и остановил меч в последний момент, уже в пальце [Палец — мера длины, меряется не вдоль, а поперек. Равен примерно 1,7 см.] от груди: