Последний хранитель (СИ) - Вера Александровна Петрук

Камера была общей: и для мужчин, и для женщин. Трое здоровых мужчин в наколках, с огромными пивными животами и неопрятными бородами, спали, прислонившись друг к другу. Их Мира отнесла к пьяным мотоциклистам. От всех троих разило перегаром, а мотоциклистами она назвала их по внешнему виду. Именно такими представлялись ей типы, рассекающие на разных там харлей дэвидсонах в нетрезвом виде по ночному городу. Еще один мужчина — на этот раз щуплый, но тоже пьяный, а еще и жутко грязный, занял почти всю лавку, растянувшись, словно на кровати. Его ноги бесцеремонно упирались в затянутые кожаными штанами бедра одного из толстяков, а голова терялась в пышных складках короткой юбки дамы, сидящей рядом. Броский макияж, корсет, едва удерживающий пышную грудь, но самое главное — взгляд, намекали на очень древнюю профессию. От спящего мужчины исходил такой едкий запах мочи, фекалий, курева и рвоты, что дама то и дело прикладывала к носу запястье, видимо, пытаясь вдохнуть следы ранее нанесенных духов, однако продолжала сидеть рядом. Дальше места на скамейке заканчивались, и еще четыре девушки в похожих нарядах и с таким же макияжем подпирали стенку спинами, сидя на полу.

Проститутки, пьяницы и бомжи — в такой компании Мира еще не бывала. От страха у нее язык прилип к небу, а от стоящей в камере вони заслезились глаза. Пытаясь убедить себя, что ничего страшнее того, что произошло в павильоне кошмаров, случиться уже не может, Мира осторожно подошла к стене и присела на пол в дальнем углу, стараясь не шевелиться.

Сейчас начнется, подумала она, мысленно готовясь к издевательствам. Что еще ожидать от подобного контингента? Какое-то время сидящие на полу по соседству девушки ее рассматривали, потом молча поднялись и дружно пересели на другую сторону — как можно дальше от Миры. Та, что сидела на скамье, тоже напряглась и стала озираться на решетку двери. Потом встала и присоединилась к другим девицам, стараясь не подходить близко к новой сокамернице.

«Может, они думают, что я заразная? — предположила Мира. — Или полицейские им что сказали?». В любом случае такое поведение ее устраивало. Мотоциклисты и бомж так и не проснулись, а проститутки явно не желали иметь с ней ничего общего. Казалось, что теперь они мечтали слиться со стенкой — прямо как она.

Ну и черт с вами, решила Субукина и обхватила колени руками, сжавшись в комок. В камере не было и намека на отопление, а отступившая было в парке простуда вновь проснулась и, кажется, собиралась обосноваться в ее теле надолго. Миру знобило и трясло. Наверное, плохое состояние отражалось на ее общем виде, вот женщины и решили отсесть подальше. Возможно, она и правда была заразной.

Как бы ни хотелось забыть о Хрусталеве в виду всего, что с ней сегодня случилось, но именно Егор опять занимал все мысли. Зачем он так с ней поступил? Конечно, оставалась маленькая вероятность, что наркотики подсунула Карина, однако мотивы у Третьяковой были вполне определенные. Она хотела ее убить, а не упрятать за решетку. Да еще этот странный дед вмешался. Ему-то что было нужно? Но хуже всего, конечно, история с Кариной. Мира на подобные фантазии точно не была способна. Какой же бред она слушала недавно. Дьявол, зеркало-портал, первое чудовище… Будто плохой сценарий дешевого фильма. Может, это Карина наркотиками балуется? Или вообще вся эта компания, включая Егора, его бабушку и странного деда. Ее же решили сделать крайней для отвода глаз. Пожалуй, только дурь могла объяснить столь агрессивное поведение, потому что алкоголь Мира учуяла бы, все-таки сидели они близко.

Мысли вернулись к падению. И как это ей повезло приземлиться на мягкое? Прямо нереальное везение. Странно, что в верхнем павильоне не было пола, иначе она почувствовала бы, что ломает преграду. Но нет, полет был плавным, без задержек. Никакие кабели и провода или что там должно быть в стенах современного здания ей не препятствовали.

Вдруг нестерпимо захотелось взглянуть на женщину, что сидела раньше на скамейке, а потом перешла к подругам. Мира чувствовала, что смотреть не нужно, но сопротивляться желанию смогла от силы минуту. Дамы вели себя странно, прикрывали глаза и лица руками, будто их что-то слепило. Та, что сидела на скамье, выглядела как-то особенно. Мира не сразу разглядела, что по лицу женщины ползают мухи, хотя та сама их даже не замечала. Откинула прядь волос и снова прикрыла глаза ладонью, но муху, которая проползла по губам, даже не заметила.

Наверное, насекомые с бомжа налетели, решила Мира, хмурясь. Мух в камере действительно было многовато. Они облепили тусклую лампочку, сделав свет еще глуше, ползали по стенам, выползали по решетке в коридор, но больше всего их было именно на той даме.

«Она не доживет до утра», — вдруг поняла Мира и ужаснулась от одной этой мысли. Откуда у нее это в голове? Скорее всего, мухи были галлюцинацией, вызванной лихорадкой. Ей бы парацетамола да в постель, а не сидеть на холодном полу камеры. Ну, Егор, ну спасибо, удружил. Неужели ради Карины старался? Предатель!

«Надо закончить ее мучения», — требовательно прозвучало у Миры в голове, отчего та дернулась, напугав женщин и разбудив бомжа. Одна из проституток бросилась к двери и принялась колотить в нее, требуя выпустить их немедленно. Щуплый горожанин с помойки поморгал, какое-то время разглядывая Субукину, после чего сорвался с места и присоединился к проститутке, ломившейся в дверь.

Да что это с ними такое творится! Если тут все сходят с ума, то, похоже, безумие заразно, потому что Мира вдруг вспомнила, где слышала этот голос раньше. Но одно дело ужасаться ему во сне, а другое — слушать наяву.

А что если…

Нет, она даже мысли не допустит, что в бреде Третьяковой могла быть хоть толика правды.

«Им всем недолго осталось, — продолжали шептать в ее голове. — Зачем мучиться? У нее — рак последней стадии, у него — инсульт через месяц, а ведь все может закончиться быстро и без страданий. Например, завтра. Ты ведь ждешь этого, только не признаешься себе. Можно и остальных из камеры прибрать. Крайний справа разобьется в конце мая, следующей умрет в пьяной драке…»

— Замолчи немедленно! — не выдержала Мира. Подскочив, она грохнула кулаком об стену, не сразу заметив, что разбила его в кровь.

Люди у двери впали в истерику. Неизвестно, чем бы все закончилось, но камеру все-таки отворили. С появлением людей в форме голос в голове Миры притих, будто испугавшись полицейских, она