Кровавый рассвет - Казаков Дмитрий Львович

Вступая в бой, защищенный силой Тьмы консул на самом деле ничем не рисковал, вот только никто об этом не знал.

Навстречу всадникам с надвратных башен полетели стрелы, одна скользнула по шлему Харугота, другая ударила его в бок и отлетела от пластины доспеха. Отскочил прочь воин в золотисто-фиолетовых цветах Тердумеи, еще кто-то удрал прямо из-под копыт.

Ари Форн заранее отвел своих, и поэтому Чернокрылые стоптали всего парочку растяп. А затем выстроившаяся клином тысяча во главе с консулом врезалась в стройные ряды легионеров.

Они промяли чужой строй, вонзились в него, точно клин, и заработали мечами.

– Рази! – заорал Харугот, опуская клинок на чью-то голову в плоском шлеме и с радостью чувствуя, как трещит под ударом чужой череп.

Ощутил тычок в бок, но не обратил на него внимания. Сразил еще одного врага, потом другого, третий от удара увернулся и скакнул куда-то в сторону. И затем консул осознал, что впереди никого нет, что перед ним лежит Императорский тракт, идущий от ворот к дворцу.

Серые прямоугольные плиты мостовой были кое-где покрыты багровыми потеками крови.

– Вы не ранены, мессен? – спросил из-за спины Тратис.

– Нет. Ари Форн!

– Я здесь, мессен, – отозвался пожилой таристер, и Харугот повернул к нему голову.

Ари Форн был в нескольких шагах, и на лице его, морщинистом и обветренном, читалось восхищение.

– Немедленно взять обе башни! – приказал Харугот, думая, что опытный воин восхищен своим полководцем, лично пошедшим в бой. – Чтобы по нашим никто не стрелял. Держи ворота, точно собственные яйца. Они наверняка попробуют отбить их. И отдашь тысячу лучников мне плюс тысячу латников. Я отправлюсь штурмовать дворец, пока его хозяин не опомнился.

– Как будет угодно мессену, – кивнул ари Форн.

Вскоре по Императорскому тракту двинулись лучники и спешенные хирдеры из таристерских дружин. Принялись заглядывать в переулки, выламывать двери в домах, чтобы никто не посмел устроить засаду, ударить в спину. И в окружении Чернокрылых поехал по Терсалиму Харугот.

Бой еще продолжался, защитники цеплялись за стены и башни, отбивали атаки воинов Золотого государства, орков и тердумейцев, но все это было зря. Через ворота сотня за сотней входили воины из полка ари Форна и растекались по улочкам, чтобы ударить оборонявшимся в спину.

Столица Лунной империи чуть ли не впервые в своей истории готова была пасть.

Император не собирался отдавать свой город так легко, и навстречу войскам Харугота двинулись резервы. Но атака консула в направлении дворца оказалась настолько стремительной, что ее перехватить не смогли. Легионеры встретили северян только у самых ворот.

Тут было всего несколько когорт, но зато на щитах виднелись оскаленные львиные морды. Первый Легион, отборные, умелые воины, готовились погибнуть, защищая родной город.

– Стойте! – приказал Харугот, вскидывая руку, и его голос прозвучал громко, словно вой урагана.

Войско остановилось.

– Я не буду унижать вас речами о сдаче, – сказал консул. – Я знаю, что вы все готовы к смерти. Я просто дам вам то, что можно подарить смелому и сильному врагу – быструю кончину.

Над головой правителя Безариона сгустилось темное облако, поплыло к противнику. По строю легионеров прошла судорога, и вперед полетели пилумы – копья с утяжеленными наконечниками, всегда вонзающиеся в цель. Спустили тетивы лучники отряда Харугота. Стрелы забарабанили по щитам.

– Жаль терять таких людей… – пробормотал консул, глядя, как облако Тьмы опускается на ряды легионеров.

Оно прижалось к самой земле, а потом из глубин начал доноситься стук, словно кто-то бил молотком по камню. Затем черный туман рассеялся, и открылись белые скелеты, лежащие на земле, облаченные в кольчуги и шлемы, держащие в костяных пальцах щиты и мечи.

Тьма пожрала живую плоть, растворила ее в себе.

– Вперед! – рявкнул Харугот, и его войско с ревом и криками устремилось к серо-алым стенам дворца, к запертым воротам. Ударил в них небольшой таран, который хирдеры тащили от въезда в город.

С башен дворца стреляли, но не особенно активно. Не ждали, что враг так быстро окажется в самом сердце Терсалима. От стрел прикрывали щиты и доспехи, ну а самого страшного – котлов расплавленной смолы, падающих бревен и камней, что калечат десятки воинов, тут не было.

Схватка закипела и в тылу, ее затеяли несколько сотен «серых акул», обученных сражаться при абордаже, но способных причинить немало вреда и в тесноте уличного боя. Отряд Харугота оказался в окружении, но его это не очень обеспокоило. Консул приказал спешить половину Чернокрылых и отправить их в тыл, а остальных бросил на помощь воинам, что ломали ворота.

Терсалим во многих местах горел, к синему небу поднимались столбы дыма, самый большой – на востоке, где через Степные ворота ломились орки.

– Очень хорошо, – проговорил Харугот, когда доски ворот затрещали, от них полетели щепки.

Еще несколько ударов, и воины полезли в открывшуюся щель. Первых смел залп лучников, но кое-кто ухитрился проскочить внутрь. Правители Терсалима хорошо умели воевать, но давно забыли, что такое – оборонять собственное жилище.

Ворота были красивыми и большими, но зато прочностью похвастаться не могли.

Ожесточенная, но недолгая схватка, и огромный засов со скрежетом пополз в сторону.

– Наша взяла! – заорал налегший на створку воин. – Навались, братва! Толкнем, видит Азевр!

Он упал со стрелой в шее, но свободное место заняли сразу двое. Открылся двор, такой просторный, что в нем легко убралась бы деревня, и сам дворец – огромное сооружение со множеством остроконечных башен, узких окон, забранных решетками. Надо всем этим реяли в вышине черные знамена, украшенные синим месяцем.

– Это только выглядит как крепость, – пробормотал Харугот, легким толчком в бока посылая коня вперед.

Он въехал во двор захваченного дворца и только тут спрыгнул с седла. Один из Чернокрылых личной охраны подхватил поводья, а консул пошел туда, где на ведущей к дверям лестнице гвардейцы Терсалима в фиолетовых плащах и серебряных шлемах пытались сдержать натиск врага.

– Мессен, тут опасно! – закричал Тратис, вынырнувший из круговерти сечи. Доспехи его покрывала кровь, одно из золоченых крылышек на шлеме было срублено. – Здесь опасно, мессен!

– Вы отдаете за меня жизни, а я буду прятаться? – громко и четко сказал Харугот, и слова его отразились от стен замка, породили гулкое эхо и заставили кое-кого из воинов Терсалима вздрогнуть.

Чернокрылые ринулись вперед, смяли последнее сопротивление. С грохотом вынесли парадные двери дворца и остановились, услышав властный окрик Тратиса:

– Стоять!

– Очень хорошо, – проговорил консул. – Сейчас нужно узнать, здесь ли хозяин и где он прячется…

Владыка Безариона глубоко вздохнул, поднял забрало. Заулыбался, поняв, что чует императора, его следы…

– Он тут. Прекрасно. Тратис – десяток вперед, еще десяток – позади. Остальным добивать сопротивляющихся. Кто сдается – оставлять в живых. Лишать оружия, но не обижать. Все поняли?

Воины Терсалима ему еще пригодятся, в новой, грядущей войне.

В настоящей войне…

Харугот дождался, пока командир Чернокрылых отдаст приказы, а потом неспешно двинулся к лестнице. Поднялся по ней и уверенно зашагал по дворцу, словно ходил тут не первый раз.

Они шли по узким коридорам, мимо покрывавшей стены росписи – битвы людей с орками, нагхами, эльфами. Из ниш слепо глядели статуи – девушки, воины, мудрецы или боги. В серебряных светильниках на высоких ножках горело благовонное масло, источая душный сладкий аромат.

Воины зыркали по сторонам, но никто живой не попадался им навстречу.

Перед дверью, украшенной двумя полумесяцами, Харугот остановился и по привычке собрался потереть подбородок. Но наткнулся на холодный металл шлема.

– Он там один… – пробормотал удивленно. – Ладно, я зайду сам… Ждите здесь!

Бросил это настолько властно, что даже Тратис не осмелился возражать, и толкнул дверь. Вступил в небольшую комнату с двумя окошками в стене, почувствовал «аромат» крови и мяса.