Сестры Ингерд - Ром Полина

Пожилой, старше пятидесяти, несколько огрузневший мужчина. Лицо не слишком здоровое: под глазами довольно заметные мешки. Кудрявые седые волосы двумя залысинами отступали от морщинистого лба. В густой бороде было еще больше седины, которая почти сливалась по тону с массивным серебряным ожерельем, лежащим на меховом воротнике. Темная одежда поблескивала роскошной золотой вышивкой. Королю было скучно, и он не собирался этого скрывать. Нас отвели по правую руку короля, туда, где толпились под охраной своих сопровождающих и монахинь другие группы девиц. Еще минут пятнадцать мы смотрели на то, как представляют королю невест, приехавших после нас.

Если честно, стоять и глазеть было довольно скучно, тем более, что ярко освещенной оказалась только середина зала. Правая и левая стороны ее скрывались в полумраке. Предполагаемые женихи, как я думаю, теснились по левую руку от короля. Вот только видеть их мы почти не могли именно из-за плохого освещения. Они так же нас видели четко только в тот момент, когда мы подходили к его величеству. Наконец представление окончилось, и где-то на втором ярусе, скрытые полупрозрачной занавеской, заиграли музыканты. В центр зала вышел высоченный мужчина в темно-лиловой одежде с оранжевой вышивкой и громко провозгласил:

-- Первый танец невест!

Я думала, что сейчас создастся бессмысленная толкучка, но ничего подобного не произошло. Графиня скомандовала нам:

-- Остаемся на месте! Мы идем во вторую очередь.

В ярко освещенном центре зала тем временем собирались девушки. Они встали небольшими кругами, от шести до десяти в каждом, вдоль всего прохода. Мужчина в лиловом ударил молоточком в маленький медный диск, который держал в руке. Под гул этого гонга девушки тронулись с места.

Мы шли второй партией, и поскольку нас было всего восемь человек, наше место оказалось почти в центре зала. За нами, ближе к выходу, оказались еще две группы из шести-семи девушек. Ангела недовольно нахмурилась и прошипела:

-- Что за невезуха! Почему не набрали еще девок? Мы бы сейчас были ближе к королю.

Кларимонда шикнула на нее, и сестра с нежной улыбкой на устах поплыла лебедем по кругу.

Ничего сложного в этом танце не было. Позы мы заучили быстро, но я нервничала, потому что понимала: нас рассматривают. У сестры же, напротив, будто открылось второе дыхание. Она гнулась, как ветка ивы на ветру, и даже статичные позы её были прекрасны. Но самый неожиданный фокус Ангела выкинула в конце танца! Непонятно откуда, кажется, из рукава она достала тонкий, почти прозрачный белоснежный платочек и, несколько раз изящно взмахнув им, как бы случайно запустила легкий лоскут в полумрак левой стороны.

Стоя на освещенном месте, мы могли видеть там десятки мужчин, которые пока сливались в одну темную массу. Но даже при таком тусклом свете было заметно, что поднимать белоснежный платочек кинулись одновременно несколько человек. Мы вернулись на свое место, и госпожа Люге, на щеках которой багровели пятна нервного румянца, принялась выговаривать Ангеле:

-- Да как ты посмела! Это такое неуважение…

-- Однако я недооценила твою дерзость, – спокойно произнесла госпожа графиня, заставив тем самым Кларимонду замолчать. Госпожа Роттерхан внимательно оглядела Ангелу и слегка покачала головой. Было совершенно непонятно, одобряет она поступок Ангелы или порицает.

Танцы длились достаточно долго: это действо повторялось раз шесть. Мы простояли у стены намного дольше часа и только теперь поняли, зачем нас заставили плотно поесть и поспать днем. Ведь это было только самое начало бала, а ноги уже гудели от бессмысленного топтания на месте.

По окончании танцев слева и справа от центра торопливо побежали лакеи, зажигая свечи, закрепленные в настенных трех- и пятирожковых подсвечниках. Через некоторое время стало видно, что мужчины – это не однородная масса, а большое количество мелких группировок. Вдоль всего прохода слуги выставили пары стульев так, чтобы собеседники смотрели друг другу в лицо.

Мужчины расселись. Возле каждого сидячего места стоял лакей. Дворянин говорил, какую именно из девиц привести, слуга пересекал зал, возвращаясь к месту «свидания» с нужной дамой и сопровождающей ее монашкой. Девушки робко присаживались напротив мужчин и о чем-то разговаривали с ними. Монашка в это время, стоя над душой у невесты, перебирала четки и шевелила губами: молилась.

Таких мест для свиданий было довольно много. Лакеи, девицы и монашки непрерывно сновали по залу. Но из нашей группы в первый замес не попал никто.

В какой-то момент Ангела нетерпеливо толкнула меня локтем под ребро и зашептала на русском:

-- Смотри, смотри, видишь? Ну вот! Возле короля…

Только сейчас я заметила, что пока в зале происходила вся эта движуха, его королевское величество беседовал с тем самым здоровяком-графом, с которым здоровалась в парке госпожа Роттерхан.

-- Не толкайся ты. Ну, увидела я, и что?

-- Ты забыла слова графини? Это самый богатый и знатный жених на балу! Он граф, не какой-нибудь там…

-- Ангела, нам-то какая разница? Здесь право выбора за мужчинами, мы ничего не сможем сделать. Да и потом, тебе не кажется, что он старый?

-- Старый быстрее помрет! – отрезала сестра. -- Да и потом, не такой уж он и старик. Посмотри внимательнее.

Я пригляделась: сегодня граф и вправду выглядел лучше. Он весьма существенно уменьшил бороду: теперь она была аккуратно подстрижена и расчесана, длинные волосы собраны на затылке и закреплены какой-то золотой бляшкой. Даже его одежда больше не казалась такой строгой. На нем был несколько легкомысленный парчовый золотой колет, застегнутый на крупные темные жемчужины. Плоеный воротник скрывал морщины на шее. И да, он выглядел несколько моложе.

В целом наблюдать за этим хождением в зале было довольно интересно. Это если не думать о том, что сейчас, в эти минуты, решается судьба девушек. Невесты, возвращающиеся на свои места, были слишком молоды и плохо владели собой. У некоторых на глазах уже блестели слезы. И было понятно, что при близком знакомстве жениху она не понравилась. Несколько девушек возвращались на свои места, распрямив плечи и сложив руки под грудью одна на другую, непременно так, чтобы кисть правой руки была сверху. И все видели, что на пальце поблескивает только что подаренное кольцо.

Этих, уже выбранных в жены девушек монашки отводили куда-то в конец зала, где неожиданно обнаружился довольно большой письменный стол и сидящий за ним невысокий старичок в серой одежде и черной суконной шапочке. К этому же столу подходил и женихи. Старичок задавал пару вопросов, что-то записывал на больших листах бумаги и, небрежно отгоняя пару коротким жестом руки, громким скрипучим голосом говорил:

-- Следующие!

Наблюдая все это, я пропустила момент, когда ко мне подошел лакей и поклонившись сказал:

-- Госпожа баронетта, граф Паткуль желает побеседовать с вами.

Я растерянно оглянулась на побледневшую Ангелу, совершенно не представляя, что делать. Впрочем, раздумывать долго мне не дали. Монахиня ловко подтолкнула меня в спину и тихо сказала: