Хвост, плавники, чешуя – вот мои документы! (СИ) - Седова Анна Алексеевна

Проснулась в чужой кровати, но как будто дома. Рядом спал Кешин, уткнувшись носом мне в шею, обнимая. Вспомнила, что со мной произошло, удивилась, как выжила. Рана на груди уже не кровила, осталось три зарубцевавшихся следа от трезубца стража. Но я точно помню, как теряла сознание и погружалась на дно моря. Где я вообще оказалась? Кровать мягкая, не большая комната, шкаф, стол и стул. Шторы задвинуты. Хотела встать, но боль в груди уложила меня обратно.

На вопрос где я, ответил дракон, постучавшийся в комнату. Зашел и рассказал что было. Оказалось, мне не показалось и меня от своих сородичей спас Урсул. Коснулась ран, покрывшихся корочкой. Вспоминала что было, Урсул был со мной в источнике, несколько часов держал меня в объятиях. Потом отнес в поместье, уложил в кровать и забрал от сестер сына. Дракон рассказывал, а я смотрела и не могла поверить. Он, вопреки клану встал на мою сторону, защитил. И даже больше, по словам дракона, он признал меня как пару, что нонсенс и непостижимое решение. Такого в клане осьминога еще не было. Осьминог мог выбрать русалку в пару, но точно не из рода мурен. А тут одиночка, без роду и племени, стала парой главе Чернильного клана. Не думаю, что мою персону одобрят его подчиненные.

— Ты зря переживаешь за Урсула, — сказал мне дракон.

— Почему зря?

— Что ты слышала о нем от других? — а если подумать, по слухам, глава Чернильного клана опасная личность и мне благоволит лишь потому, что я спасла ему жизнь. Не знаю на счет остального, когда я так запала ему в сердце, что он готов ради меня отстаивать свой титул главы, — он жесток с теми, кто не близок ему. Всех, кто идет против него ждет незавидная участь. Особенно тех, кто пытаются лишить его титула или власти. Не знаю, что стало с тем, кто ранил тебя, но точно простыми словами он не отделался.

— Но он выполнял его приказ, — с этим дракон согласился, сказав:

— Именно по этой причине, Урсул оставит его в живых, — я смотрела на дракона, его внешний вид и мне хотелось сделать одну вещь, увидев мой взгляд, Шиор спросил: — что ты задумала?

— Сначала накормить сына, привести себя в порядок, — и тут улыбнулась, — а потом заплести тебя, — встала с кровати и чуть не упала обратно. Благо дракон меня поймал. Но запротестовал, сказав:

— Я хожу так всегда, и никто не прикасался к моим волосам, — отошел назад.

— Все когда-то бывает в первый раз, — улыбка и шаги в ванну. Сын потирал глаза и просыпался. Увидел дракона, улыбнулся и сказал:

— Доброе, дядя Шиор, — встал, взял меня за руку и спросил: — мам, как ты? Урсул сказал, тебя ранили. Болит? — показал на грудь.

— Уже нет, — взяла его за руку и повела умываться. Шиор думал, что я отвлеклась, забыла о расчесывании его волос, ушел. Но я помню, что хотела сделать. А именно привести дракона в порядок, как и обещала Ями, если мне такая возможность представиться.

Утро началось с кофе и еды. А потом мы с сыном пошли на поиски Шиора. Его мы нашли на берегу источника. Под розовым деревом, с распущенными синими как само море волосами, трепещущимися на ветру, сидел дракон. Его взгляд печальный, пустой и казалось он далеко отсюда, в прошлом, видит и пытается его изменить, но он может только смотреть. Как сказала Ями, до нее, в ледяной башне на протяжении пяти веков сидел Шиор. И надо думать, этот взгляд остался с тех времен.

— Шиор, — подошла, положила руку на плечо, — ты не виноват в том, что люди и другие драконы вас боготворили, — он словно вылетел из дурных воспоминаний, в глазах по прежнему туман, но он рассеивался, — отпусти, прими и живи, — его рука поверх моей, — и дай я тебя заплету, — взяла прядь, — мне волосы твои жалко.

— Плети, — откинул голову назад, посмотрел на меня глазами как чернила Урсула, — и расскажи, как оказалась в этом мире, — не спрашивал, а утверждал, — чую, ты не простая мурена, не поедаешь людей, говоришь, знаешь мое прошлое, — все еще смотрел, а я не отрицала, — а еще мне интересно знать, кто тебя послал. Ями?

— Да, — положила руку на плечо, — она переживает за тебя, — дракон улыбался, не радостно, а грустно, как будто я сиделка немощного, говоря:

— Это в ее духе, — сказал, — все прежние ее посыльные из этого мира от меня сбегали, — и посмотрел с благодарностью, — одна на тот свет, — снова грусть в голосе и взгляде, — думаешь, выдержишь?

— А ты будешь зверствовать? Что-то я не вижу предметов для пыток, камер и крови на твоих руках, — улыбка стала кривая, — я что-то не так спросила или сказала?

— Все так. Просто я тоже не белый и пушистый.

— С чего ты белый и пушистый, когда ты чешуйчатый и синий?

— Тассия, ты нечто!

— Знаю, — и перекинула через плечо косу, — принимай работу, — он взял и откинув назад поблагодарил. А я смотрю на дерево, раскинувшее свои ветви и падающие от малейшего порыва ветра листья, бледно-розового цвета. И смотрю на сына. Его волосы и видя это, так и хочется спросить: — Скажи, Шиор, — он обратил на меня свой взгляд, — эти деревья и мой сын, — показала на то, как склонившиеся ветки укутывали мальчика, словно обнимая, — они как-то связаны?

— Связаны, — сказал дракон, — их осталось столько же, сколько и драконов Бледной сакуры.

— Как это связано между собой? — я не все понимала, дракон пояснил:

— Эти деревья произошли от их чешуи и слез Кешина. Розовые поддержали меня и мой народ, — он имел ввиду морских, — и бог видел наши страдания, их слезы, и когда его слезы и чешуя главы клана «Бледной сакуры» упали в землю, выросло это дерево. Это стало своего рода символом, дерево, соединяло владельца чешуи и свою жизнь. Умирает дракон, погибает и дерево. Слез Кешина пролилось не мало. Как и драконьей чешуи. И деревья вырастали сами, у каждого дракона было свое дерево.

— Получается, одно из деревьев олицетворяет Кешина, — показала на сына, — а второе тогда кого и есть ли еще?

— Только эти два, — поник Шиор, — второе дерево принадлежит его дяде. Я давно не слышал о нем вестей. Но то, что он жив, факт. Если бы умер, то и дерево не выжило, — ответил, а потом спросил, зачем я его искала и по какой причине хотела найти его владения, ответила:

— В твоих владениях растет одно растение, не знаю какое, но знаю, как называется корень, «Ус дракона», — Шиор встал и показал следовать за ним. Следом побежал Кешин. Мы шли в поместье. Я не стала спрашивать зачем, сам скажет. И он сказал. Точнее показал. Огромная, в два этажа библиотеке. Половина поместья отведена под библиотеку, — это же уму не постижимо!

— Где-то тут есть книга по ботанике, там все описано, — но он меня расстроил, — единственное, все книги как попало. Я не разбивал их по сектам. Они вперемешку, — как и говорила Ями, Шиор не откажет, но поможет своеобразным способом.

— Спасибо, — сказала я, усаживая сына за рисование, а сама начала с ближайших полок. Но провозившись до темна, так полку и не разобрала. Сын крепко спал, свернувшись калачиком на диване. А я пыталась найти хоть что-то. Но кроме усталости так ничего и не нашла. Смирилась с тем, что сегодня я иду спать ни с чем. Взяла Кешина на руки и понесла в комнату.

Утром, как и следующую неделю, я искала эту книгу. Меня уже не провожали, просто не обращали внимания. Лишь сын оживлял эти стены. Бегал, смеялся, заставлял одной лишь фразой: «Ты меня покатаешь?» впадать в ступор Шиора и всех его кланников. Мальчика любили, на спине катали. Но не Шиор. Он лишь смотрел на подчиненного и тот, в мгновение ока оказавшись в форме дракона, брал мальчика на спину и взмывал в верх, а после резко, погружался в воду. Дракон пользовался магией, сына окутывал водяной пузырь с определенным количеством воздуха.

Все это время, не отвлекая меня, развлекался сын. Я же пыталась найти книгу, но так ничего не нашла. Шиор мне не помогал, лишь напоминал о важности еды и сна. А я разбирала полку за полкой, пока мне не попалась одна книга, которая меня заинтересовала. «Магия пения». В ней описаны заклинания, используются не простые слова, а именно пение. Такие заклинания нужно петь, в противном случае, они не сработают, будут просто стихами или набором фраз.