Время Перемен (СИ) - Кураев Анвар

— Вождь, пожалуйста, не говорите никому.

— Не буду, — согласился Тром. Он никогда не любил мучить побеждённых.

А в лагере пахло едой: холуи варили добытого барсука на огне, охотники свежевали козлёнка.

Один неловко развернулся и задел плечом воина, отчего тут же получил довольно сильную оплеуху:

— Смотри куда прёшь, сброд!

В общем, всё было как обычно. Живот заурчал от запахов, и Тром ещё раз порадовался, что не родился охотником.

На следующий день отряд опять вышел вовремя. Тронулись повозки, люди, лошади, а Изергиль тяжело хромала рядом с его телегой.

«Говорил же ей, живого места не будет».

Через пять минут она стала отставать. Люди оборачивались и ждали.

— Э! — крикнул Тром, — Полезай-ка в телегу!

— Ничего, вождь, я дойду.

— Полезай, говорю, дружина еле плетётся из-за тебя.

Она схватилась за борт, кряхтя перевалилась, уселась и с облегчением выдохнула.

— То-то, — Тром бросил ей шкуру, — Постели. На голых досках долго не пролежишь.

Телега мерно покачивалась на кочках, Марк ехал рядом:

— Дружище, скоро начнутся приграничные посты, нужно бы их проверить.

— Я тоже об этом думал, но как быть с проклятой раной? Они почти все в глуши, или на крутых горных тропах…

— Твоя правда, придётся мне. А тот, что на торговом тракте, проверим вместе. Уговорились?

— Угу, так и сделаем. Бери с собой одного десятника и пятерых бойцов.

— Вообще парочки хватило бы.

— Бери, бери. Для веса. Ты воин не из последних, к тому же от моего имени идёшь.

Марк кивнул.

— С дороги! — воин впереди грубо толкнул охотника в кусты. Тот же воин и тот же охотник. Тром насторожился.

— Уже не первый раз сегодня, — заметил Марк.

— Эй, Гвихренн! — заорал вождь, — Заканчивай с этим!

Воин повернулся к ним:

— С чем, вождь?

— Ты сам отлично знаешь, медведь тя дери! Что, решил забить бедолагу до смерти? Один раз вчера треснул и хватит! Мы не низинники, чтобы сечь своих ни за что ни про что. Если он охотиться не сможет, ты вместо него пойдёшь. Уяснил?

— Да, да, вождь. Понял, понял, — боец примирительно выставил руки вперёд. Тром кивнул, заметил удивлённый взгляд Изергиль. И мельком, краем глаза — как воин злобно смотрит на охотника.

«Пока этот бедолага с моей дружиной, его никто не тронет, но Гвихренн затаил злобу. Мелочный человечишка, хоть и воин. Поэтому никогда не быть ему вождём».

Марк убежал в лес проверять первый пост, а Тром вылез из телеги. В этот раз получилось пройти вдвое больше, пока нога совсем не заболела.

Ещё пара перевалов, и дорога сливалась с торговым трактом. Направо — Западная Рудня в трёх днях пути, налево, близко — главная застава на тракте. Долг вождя — убедиться, что застава неприступна. Тром перебирал в уме, что именно нужно проверить.

Пока они шли до развилки, Марк пару раз показывался на дороге и снова исчезал в лесу.

Отряд не спеша повернул к заставе. Первый, кто увидел их обоз, отсалютовал, три раза ударив мечом по щиту:

— Это новый вождь, Тром Быстрый!

Все, кто был на заставе, принялись бить по щитам. «Вождь, вождь, новый вождь, смотрите!» — раздавался гомон вокруг. Гордость не позволила ему ехать, как мешок репы в телеге — он входил в заставу на ногах.

Навстречу вышел небольшого роста человек со знаком первой сотни на плече. Гораздо старше Трома, подтянутый и крепкий. И почти весь седой.

— Цвейг Цикада, — протянул он руку.

— Наслышан, сотник… Мне, как я смотрю, уже поздно называть себя.

— Блоха меня разруби, это там не один ли из близнецов? — улыбнулся седой сотник.

— Да, он самый. Прохвост Ялло.

Цикада подошёл к Ялло и радостно пожал ему руку:

— Где-ж брат?

— Старый хрыч отправился с Марком проверять окрестные посты, — Ялло тоже не скрывал радости.

— О, и здоровяк здесь? Отлично. Вечером посидим у костра.

Тром знал Цвейга по рассказам Марка. Им с братьями однажды вышло охранять один перевал в горах. Он сам тогда валялся с раной после поединка — уже и забыл, за какой ранг — сорок седьмой, или двадцать пятый…

— А ты, Цвейг, вроде бы, пятьдесят седьмой?

— Получается, уже пятьдесят пятый, вождь. Ты двоих передо мной и убрал — двадцать пятого и четвёртого.

— Коли предки позволят, к зиме станешь пятьдесят четвёртым.

Цикада сразу смекнул, в чём дело:

— Не торопись, вождь. Узвар стареет с годами, а ты становишься лучше. Пусть ещё помаринуется.

— И то верно. Пойдем, покажешь заставу.

Двухэтажная каменная крепость перекрывала дорогу, идущую меж двух отвесных гор. На дороге еле разъезжались две телеги, после крепости она довольно резко уходила вниз и слегка поворачивала — так, что можно было не бояться осадных машин. С обоих сторон от крепости, на высоте метров в пятнадцать, прямо в скале выдолбили тропы для лучников. На специальных площадках стояли две пристрелянные катапульты, а телега могла заехать внутрь только по подъёмному мостику. Эту крепость никто никогда не брал.

— С чего начнёшь осмотр, вождь?

— С катапульт. Когда они стреляли в последний раз? Надо бы грохнуть для верности…

— Не получится грохнуть. Купцы уже попёрли, дорога всё время занята, даже ночью. Клянусь мечом, богатое будет лето.

Они поднялись на второй этаж крепости и подошли к одной из машин: с виду в порядке. Тром рассмотрел верёвки, деревянные сочленения, каменные снаряды рядом. Не очень-то он в них разбирался — всего раз видел, как стреляет такая штуковина. Но уж каменную кладку и арсенал он осмотрел как следует. Оружия вдоволь, стрел завались, стены слегка подправили недавно — вождь остался доволен.

Заскрипели воротины: кто-то опускал мостик.

Тром двинулся в ту сторону:

— Хочу посмотреть, как вы принимаете гостей.

— Как пожелаешь, вождь, — Цвейг шёл следом.

Уже подняли решетки, и в узкий заезд двигалась телега с возницей и ещё двумя людьми, сидящими сзади. Товары накрыты — что везут не разобрать. Как-то странно они себя держали: вроде и не бойцы, а Тром почему-то живо представил их в кольчугах и с алебардами, какие любят использовать низинники.

— Ялло, пятерых ко мне! — заорал он наружу, хоть и стояло уже вокруг повозки пятеро горцев, не считая его самого. Да неизвестно, что накрыто в телеге.

Тром забрал факел у одного из своих и осветил лицо возницы: старый шрам на лбу, изуродованная губа.

— Ты не торговец, низинник… — подозрительно уставился он на гостя.

— Ваша правда, о благородный горный господин. Ветеран битвы при Печальном гарнизоне. И они тоже, — человек кивнул на своих спутников, — Со службы списан, но союз ветеранов устроил в гильдию. Вот, торгую помаленьку…

— Торгуешь, говоришь? — и вроде складно всё, но чувствовал вождь какой-то подвох. Что-то неуловимое тревожило и заставляло сомневаться.

— Проверьте, что они везут. В каждую бочку загляните, в каждый мешок! И дно телеги тоже, — слова гулко отдавались от каменных стен, — Решетки опустить, живо!

Воины бросились выполнять, а низинник поднял рубаху и показал висящий на поясе нож:

— Из оружия у меня только это, господин. Да и у остальных ребят. Нужно быть юродивым, чтобы являться в Горную Страну с оружием. Но вы на этой заставе главный, хотите — проверяйте, пожал плечами возница.

Ялло выступил вперёд:

— Ты говоришь с вождём! Четвёртым из Великой сотни, а не просто с командиром заставы!

Гордость вспыхнула внутри от этих слов, и грела его, словно костёр. Но внешне Тром заставил себя быть холодным, как сталь: «Мне лишь выказывают должное уважение».

— Смотри, Реко, да у нас тут сам Цвейг Цикада! — голос Марка загулял по залу.

— Что на постах? — вождь продолжал смотреть, как потрошат купеческую телегу.

— Муха не проскочит. Нашли чего? — огромный сотник кивнул на копошащихся бойцов и встал рядом, уперев руки в боки.

— Ищем…

Воины ещё немного повозились и начали спускаться с телеги. Один вылез снизу.